Сильмарильон
Шрифт:
Теперь Барахир по праву был повелителем дома Беора и вернулся в Дор-Финион. Но большинство его народа бежало из своих домов и нашло убежище в укреплениях Хитлума.
Так велики были силы нападения Моргота, что Фингольфин и Фингон не смогли прийти на помощь сыновьям Финарфина. И войска Хитлума были оттеснены с большими потерями к крепостям Эред Витрина, с трудом выдерживающим атаки орков.
Перед стенами на Эйфель Сирионе был оттеснен и пал Хадор Золотоволосый, защищая арьергард своего повелителя Фингольфина, а было ему тогда шестьдесят шесть лет от роду, и с ним погиб Гундор, его младший сын, пронзенный множеством стрел, и эльфы оплакали их. Тогда Гальдор Высокий принял власть своего отца, и благодаря неприступной высоте гор Мрака, остановивших огненный поток, а также доблести
Война нелегко складывалась для сыновей Феанора, почти все восточные границы подверглись нападению. Был захвачен проход Аглон, хотя и большой ценой для войск Моргота. И Келегорм с Куруфином, потерпев поражение, бежали на юг, а потом на запад, вдоль границ Дориата, и попав наконец в Нарготронд, просили убежища у Финрода Фелагунда.
Таким образом, народ их увеличил силу Нарготронда, но было бы лучше, как стало ясно позднее, если бы они остались на востоке, среди своих родичей.
Маэдрос совершил небывалые подвиги, и орки бежали перед его лицом, потому что со времени его мучений на Тангородриме дух его пылал страшным пламенем, и Маэдрос казался воскресшим из мертвых. Таким образом, большая крепость на холме Химринг не была захвачена, и там, у Маэдроса, вновь собрались оставшиеся в живых самые доблестные воины, как из народа Дор-Финиона, так и с восточных границ.
На какое-то время Маэдрос вновь закрыл проход Аглона, так что орки не могли проникнуть этим путем в Белерианд.
Но они разгромили в Лафлане всадников народа Феанора, потому что туда явился Глаурунг и прошел проходом Маглора, и разрушил всю страну между руслами Гелиона. И орки захватили крепость на восточных склонах горы Рерир и опустошили весь Таргелион, страну Карантира, и осквернили озеро Хелевори.
Маглор соединился с Маэдросом на Химринге, но Карантир бежал и объединил остатки своего народа с разрозненным народом охотников Амрода и Амраса, и они отступили и прошли через Рамдаль к югу.
Они поставили на Амон Эреб стражу и небольшой военный отряд, а Зеленые эльфы оказали им помощь, и орки не вошли ни в Оссирианд, ни в Таур-им-Луинат, ни в дикие земли юга.
В это время в Хитлум пришли известия, что Дор-Финион потерян, и сыновья Финарфина потерпели поражение, а сыновья Феанора изгнаны из своих земель. Тогда Фингольфин, предвидя (как ему казалось) полное уничтожение Нольдора и невосстановимое разрушение их жилищ, полный гнева и отчаяния, сел на Рохолора, своего огромного коня, и уехал один, и никто не смог удержать его. Он промчался, подобно вихрю, через Дор-- ну-Фауглит, и все, кто видел его атаку, бежали в ужасе, думая, что это явился сам Ороме - потому что дикое безумие ярости овладело им, и глаза его сверкали подобно глазам Валар.
Так Фингольфин добрался один до врат Ангбанда, затрубил в рог и ударил в медные двери, вызывая Моргота на поединок.
И Моргот вышел.
То был последний раз в этих войнах, когда он появился за дверями своей крепости, и говорят, что он без желания принял вызов, потому что, хотя его разуму не было равных в мире, Моргот, единственный из всех Валар, знал чувство страха. Но он не мог игнорировать вызов перед лицом своих военачальников, так как скалы звенели от трубных звуков рога Фингольфина.
Голос короля, резкий и чистый, проникал в самые глубины Ангбанда, когда Фингольфин называл Моргота трусом и повелителем рабов.
И потому Моргот вышел, медленно спустился со своего подземного трона, и отзвук его шагов был подобен грому в глубинах земли.
Он появился, одетый в черные доспехи, и встал перед королем, подобный башне, коронованный железом, и его огромный щит, темный, украшенный гербами, отбрасывал на Фингольфина тень, как грозовое облако. Но Фингольфин светился в ней подобно звезде, потому что его кольчуга была покрыта серебром, а голубой его щит был отделан хрусталем.
Он выхватил свой меч Рингиль, блеснувший холодно, как лед.
Тогда Моргот взметнул Гронд, молот подземного мира, и устремил его вниз, подобно громовой молнии.
Но Фингольфин прыгнул в сторону, и Гронд пробил в земле огромную яму, откуда ударил столб дыма и огня.Много раз пытался Моргот поразить Фингольфина, но все время тот отскакивал, быстрый, как молния из черной тучи. И он нанес Морготу семь ран, и семь раз Моргот издавал крик страдания, а войско Ангбанда при этом падало в ужасе ниц, и эхо северных стран вторило криком. Но, в конце концов, король устал, и Моргот обрушил на него свой молот. Трижды падал Фингольфин на колени и трижды вставал снова и поднимал свой расколотый щит и разбитый шлем. Но земля вокруг него была вся в трещинах и ямах, и он споткнулся и упал на спину у ног Моргота. И Моргот наступил ногой на его шею, и тяжесть ноги была подобна упавшему холму. Но все же последним отчаянным ударом Фингольфин пронзил эту ногу Рингилем, и из раны хлынула кровь, черная и дымящаяся, и заполнила ямы, пробитые Грондом.
Так погиб Фингольфин, верховный король Нольдора, самый величественный и доблестный из всех королей эльфов древности.
Орки не хвастались этим поединком у ворот, и никто из эльфов не поет о нем, ибо горе их очень велико. Но память об этом событии до сих пор жива, так как Торондор, Король Орлов, принес издалека известия в Гондолин и в Хитлум. И Моргот захватил тело эльфийского короля и захотел бросить его своим волкам, но из своего гнезда, с пиков Криссаэгрима быстро прилетел Торондор , и он устремился вниз на Моргота и ударил его в лицо. Взмахи крыльев Торондора были подобны шуму ветров Манве, и он подхватил тело короля и, неожиданно взмыв над копьями орков, унес его прочь.
И он опустил его на вершине горы, обращенной к скрытой долине Гондолина с севера, и Тургон воздвиг над телом своего отца высокую каменную пирамиду. После этого ни один орк не отваживался когда-либо проходить рядом с горой Фингольфина или останавливаться около его могилы, пока не свершилась судьба Гондолина и предательство не родилось в его народе.
Моргот же с этого дня стал хромать, и никак не мог облегчить боль от своих ран, и на лице его теперь был шрам, оставшийся после удара Торондора.
Велико было горе в Хитлуме, когда стао известно о гибели Фингольфина. И Фингон в печали принял власть над домом Фингольфина и королевством Нольдора, но юный сын его Эрейнион (который позже звался Гил-галад) был отослан в Гавани.
Теперь власть Моргота омрачила земли Севера; но Барахир не захотел бежать из Дортониона и остался там, чтобы бороться с врагами за каждую пядь земли. Тогда Моргот стал жестоко преследовать его людей, пока у него не осталось лишь несколько человек. А все леса на северных склонах этой земли не превратились в область такого ужасного и темного колдовства, что даже орки не желали заходить в нее без настоятельной необходимости. Местность эта получила название Делдуват, или Таур-ну-Фуин, Лес Ночных Теней. Деревья, которые росли там после пожара, были черными и зловещими, и корни их были сплетены и перепутаны, протягиваясь во тьму подобно когтистым лапам. Те, кто заблудился в этих лесах, теряли рассудок, слепли и задыхались от удушья, их, обезумевших, преследовали ужасные кошмары.
В конце концов положение Барахира стало столь отчаянно, что его жена Эмельдир Отважное Сердце (чьим намерением было скорее сражаться рядом с сыном и мужем, чем спасаться бегством) собрала всех оставшихся женщин и детей раздала оружие способным его носить. Затем она повела их в горы и так вела их опасными тропами, пока с потеря и в бедах не пришли они наконец в Бретиль. Некоторые, принятые Халадин, там и остались, но другие перешли через горы в Дор-ломин к народу Гальдора, сына Хадора; и среди них были Риан, дочь Белегунда, и Морвен, прозванная Эледвен, эльфийское Сияние, дочь Барагунда. Но больше никогда не увидели они оставленных ими мужчин. Ибо все они, один за другим, были убиты, пока в конце концов вместе с Барахиром не осталось только двенадцать человек: Берен, его сын, и Барагунд с Белагундом, его племянники, сыновья Бреголаса, и девять верных слуг его дома, чьи имена надолго сохранились в песнях Нольдора: это были Радруин и Дейруин, Дагнар и Рагнор, Гильдор и Горлим Несчастливый, Артал и Уртель и юный Хатальдир.