Сильмарильон
Шрифт:
Но Карантир, не любивший сыновей Финарфина, самый грубый из братьев и самый вспыльчивый, громко воскликнул:
– - Еще чего! Пусть сыновья Финарфина не бегают то и дело с их рассказами к этому Темному эльфу в его пещеры! Кто дал им право говорить от нашего имени? Да, они действительно находятся в Белерианде, но пусть не забывают так быстро, что их отец - вождь Нольдора, хотя мать их из другого рода.
Тогда Ангрод пришел в ярость и покинул совет. Маэдрос упрекнул Карантира, а большая часть Нольдора из обеих лагерей, слушая его слова, встревожилась, опасаясь жестокого характера сыновей Феанора, всегда готовых разразиться опрометчивыми словами и насилием. Однако Маэдрос удержал своих братьев,
Впоследствии эта область была названа границей Маэдроса, потому что с севера холм и река представляли собой лишь малую защиту от нападения из Ангбанда.
Там Маэдрос и его братья установили наблюдение, собирая вокруг себя весь народ, который приходил к ним. И они мало общались со своими родичами, разве что при необходимости.
Говорят, что Маэдрос сам придумал этот план, чтобы уменьшить возможность междуусобицы, и еще потому, что он очень хотел, чтобы главная опасность нападения угрожала ему. Сам же он остался в дружбе с домом Фингольфина и Финарфина и приходил к ним иногда для общего совета. Но все же и он был связан клятвой, хотя сейчас он до времени бездействовал.
Народ Карантира поселился дальше к востоку, за верхним течением Гелиона, возле озера Хелевори под горой Рерир и южнее его.
Они поднимались на вершины Эред Люина и с удивлением смотрели на восток, потому что дикими и бескрайними казались им Страны Среднеземелья.
И так случилось, что народ Карантира наткнулся на гномов, после нападения Моргота и прихода Нольдора переставших посещать Белерианд. Но хотя оба народа любили ремесла и стремились пополнять свои знания, большой теплоты между ними не было, потому что гномы отличались скрытностью и легко обижались, а Карантир был высокомерен и едва скрывал свое презрение к неприглядным с виду Наугрим, и народ его следовал ему в этом.
Тем не менее, поскольку оба народа боялись и ненавидели Моргота, они заключили союз, имея в этом взаимную выгоду.
Наугрим в то время знали много секретов ремесла, а кузнецы и каменщики Ногрода стали знамениты в своем племени. Когда гномы начали снова бывать в Белерианде, вся торговля добычей их рудников проходила сначала через руки Карантира, и так пришли к нему большие богатства.
Когда прошло двадцать лет Солнца, Фингольфин, король Нольдора, организовал великий праздник, и случилось это весной, вблизи омутов Иврина, где брала начало быстрая река Нарог. Та страна была зеленая и прекрасная и лежала у подножия гор Мрака, защищавших ее с севера.
В последующие дни печали долго помнилась радость этого праздника, и он был назван Мерет Адертал, празднество воссоединения.
Туда явились многие из вождей и народа Фингольфина и Финрода, а из сыновей Феанора - Маэдрос и Маглор с воинами восточных границ. Пришли туда и многочисленные Серые эльфы, скитальцы лесов Белерианда, и народ гаваней вместе с Сирданом, их повелителем. Пришли даже Зеленые эльфы из Оссирианда, страны семи рек, находившейся далеко отсюда, под обрывами синих гор. Но из Дориата явились лишь два посланца, Маблунг и Даэрон, принеся приветствие от короля.
Немало совещаний было проведено во время Мерет Адертала, много принесено клятв в союзничестве и дружбе, и говорят, что на этом празднике даже нольдорцы большей частью пользовались языком Серых эльфов, быстро выучив наречие Белерианда, в то время как Синдар медленее овладевали речью Валинора. Сердца Нольдора окрепли и наполнились надеждой, и многим из них казалось, что слова Феанора, призывавшего их искать свободы и прекрасных королевств в Среднеземелье, оправдались. И действительно, затем последовали долгие годы мира, когда мечи эльфов ограждали Белерианд от разрушений
Моргота, и его власть не выходила за пределы ворот Ангбанда.В те дни радость царила под новым Солнцем и Луной, и вся страна была полна ею, но с севера все еще нависал мрак. И когда прошло еще тридцать лет, Тургон, сын Фингольфина, покинул Невраст, где он жил, и отыскал на острове Тол Сирион своего друга Финрода.
И они отправились на юг, вдоль реки, чтобы забыть на время о северных горах.
И в пути их застала ночь возле Сумеречных озер, рядом с водами Сириона, и друзья уснули на его берегах, под летними звездами. Но Ульмо, поднявшись вверх по реке, погрузил их в глубокий сон и послал им тяжелые сновиденья, и тревога, рожденная этими снами, осталась и после пробуждения. Но ни один из друзей ничего не сказал друг другу, потому что память о нем не была отчетливой, и каждый считал, что Ульмо послал весть только ему одному. Но с тех пор их охватило беспокойство и страх перед тем, что должно было случиться. Они стали часто бродить в одиночестве по нехоженным землям, разыскивая повсюду скрытые укрепленные места, потому что каждый считал, что ему приказано подготовиться к недоброму дню и возможному отступлению, если Моргот вырвется из Ангбанда и разгромит армии севера.
Как-то раз Финрод и Галадриэль, его сестра, гостили в Дориате у Тингола, их родича. И Финрод исполнился изумления, увидев силу и величие Менегрота, его богатства и вооружение и многочисленные залы, высеченные из камня. И он решил, что ему тоже следует построить обширные залы с постоянно охраняемым входом в каком-нибудь глубоком и тайном месте под холмами.
Поэтому он открылся Тинголу, сообщив о своих сновидениях, а Тингол рассказал ему о глубоком ущелье реки Нарог и о пещерах под верхним Фаротом, в его крутых западных склонах. Когда же Финрод покинул Тингола, тот дал ему проводника, показавшего это место, о котором мало кто знал.
Так Финрод пришел в пещеры Нарога и начал строить там глубокие залы и готовить вооружение по примеру Менегрота. И эта крепость была названа Нарготронд. В той работе Финроду помогали гномы из Синих гор, получившие хорошее вознаграждение, потому что Финрод принес из Тириона больше сокровищ, чем любой другой из князей Нольдора.
И в это же время для него был создан Наугламир, ожерелье гномов, самая известная из их работ в древние дни.
Это был золотой обруч с вправленными в него бесчисленными драгоценными камнями из Валинора, но в нем имелся некий секрет, так что носить его было не тяжелее, чем льняную прядь, и какую бы шею он не охватывал, это выглядело всегда изящно и красиво.
Там, в Нарготронде, Финрод устроил дом для себя и многих из своего народа, и гномы назвали Финрода на своем языке Фелагундом, Высекателем пещер. И это имя он носил вплоть до своего конца. Но Финрод Фелагунд не был первым, поселившимся в пещерах рядом с рекой Нарог.
Галадриэль, его сестра, не ушла с ним в Нарготронд, потому что в Дориате жил Келеборн, родич Тингола, и они полюбили друг друга. Галадриэль осталась в Скрытом королевстве и, поселившись у Мелиан, почерпнула у нее мудрость и знания о Среднеземелье.
А Тургон не мог забыть город на холме, прекрасный Тирион с его башней и деревом. И он не нашел того, что искал и, вернувшись в Невраст, мирно жил в Виньямаре на берегу моря. А на следующий год к нему явился сам Ульмо и приказал ему снова отправиться в путь, одному, в долину Сириона. И Тургон пошел, под водительством Ульмо обнаружил в окружающих горах скрытую долину Тумладен, посреди которой возвышался каменистый холм.
Тургон никому не сказал об этом, но вернулся снова в Невраст и начал там втайне обдумывать план основания города по образцу Туны, о которой в изгнании тосковало его сердце.