Шторм судеб
Шрифт:
– Как раз-таки понимает, гард, поверь мне, еще как понимает.
Адмирал Армады крепче сжал руки и резко вывернул шею желающего отомстить юнца, противоестественно выворачивая ее назад.
Тело мальчика упало на землю, разбрызгивая по сторонам грязь, а дождь оплакивал его гибель.
Тьма. Голоса и вновь очертания света.
……..
Темница Мелеха горела и сверкала золотистыми молниями, бьющими в каменные стены. Постепенно камни, заточившие пирата, разрушились, обнажая окружающее их темно-синее очертание небытия. Адмирал Армады продолжал висеть в воздухе. Его глаза закатились внутри, обнажая к поверхности сплошную белую склеру, заточенную в глазнице. Глазные яблоки налились слезами, ручьями, стекающими по его заросшему
Алантир становился бледным, а его ярко-зеленые глаза наливались черным цветом, будто маленькая вселенная спряталась в них. Вены на лице набухли, а глубокое дыхание становилось все тяжелее и чаще. Тело чародея иссыхало, стоя на все сильнее дрожащих ногах.
– Давай, еще немного, – говорил слабеющий маг себе под нос.
Тело Мелеха тряслось в микроконвульсиях столь быстро, что напоминало движения крыльев комара, наблюдаемых человеческим взором. Пират кричал разными голосами, умоляя о пощаде или грезя о мести. Прямо сейчас, в эти секунды, он проживал десятки и сотни жизней всех людей, что беспощадно умертвил и без зазрения совести стер из своей памяти. Он чувствовал каждый грамм боли физической и моральной за потерю близких и родных. Проживал жизни детей, потерявших родителей, жизни родителей, что потеряли детей. Разрубленные топором, задушенные руками и сожженные дотла в пламени огненном, они пришли к нему, заставляя прожить их закончившиеся по его вине жизни. Для Мелеха прошли сотни лет, прежде чем его глаза вновь вывернулись кнаружи, а его тело, обессилив, рухнуло на незримый в бесконечности пол.
Ноги Алантира подкосились, и он упал на колени, выпуская из рук свой посох. Он дышал глубоко и так часто, будто пробежал марафон. Подкожный жир иссох, а кожа облепила кости. Черными глазами он смотрел не лежащее без движений тело пирата.
– А ну, не смей умирать, ты должен выжить! – крикнул Алантир, находясь в темно-синей космической пустоши и всепоглощающей тишине.
Прошло несколько минут, и вдруг тело Мелеха шевельнулось. Сначала пальцы руки в слабой судороге отреагировали на жизнь, понемногу наполняющую их, а затем и голова постепенно повернулась наверх. Его глаза, словно глаза только что родившегося ребенка, нелепо и напугано смотрели по сторонам, совершенно не понимая, что происходит. Сухие и треснувшие до крови губы дрожали в безрезультатной попытке вымолвить слово. Пират попытался подставить руку, будто опираясь на воздух, но та предательски подвернулась, не имея сил. Мелех дрожал столь сильно, что было сложно понять, то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего вместе взятого.
В минутной тишине старый чародей и беспощадный пират смотрели друг на друга: один, пытаясь подобрать слово, другой, не имея способности это слово произнести.
– Сработало, – с облегчением сказал Алантир, падая на спину и восторженно хохоча, – сработало! Я уж думал, что сам умру скорее, чем ты увидишь все.
– Кто ты? – наконец смог произнести адмирал. – Кто я? – заикаясь и осматривая себя, проговорил он следом.
– А ты не помнишь?
Золотистая пыль сформировала стул, и чародей, опираясь на поручни, с трудом взобрался на него.
– Я помню…– Мелех говорил медленно и неуверенно, – я помню все и ничего. – Его лицо искривилось в болезненной и ужасной гримасе. – Столько смертей, столько боли. – Он закричал и схватил себя за голову, вцепляясь в длинные, засаленные потом, каштановые волосы. – Сколько боли, столько жизней и… столько смертей. Я помню их, помню каждую. – Адмирал Армады, человек по прозвищу Морской Дьявол, лежал на незримом пространстве, свернувшись в глубок, и искренне плакал, захлебываясь слезами. – Помню…я не могу так…
– Что ты помнишь? – сказал Алантир, наслаждаясь результатом своей работы.
– Смерть.
– Кто же ее причинил? Ты помнишь этого человека?
– Да.
– Кто он?
– Человек, высокий и с карими злыми глазами. Я помню огонь и
помню его топор с острым мечом, что он доставал из-за спины. Он...он убил всех. Я ненавижу его, ненавижу всем сердцем!– Прекрасно, ты начинаешь вспоминать. Он что-то говорил?
– Я, я не помню, помню лишь жалкие слова о цели, море и его взгляд, раз за разом убивающий меня и моих родных, а потом снова и снова. Я ненавижу его! – закричал Мелех из всех оставшихся сил.
– Прекрасно! – лицо Алантира улыбалось, а глаза с наслаждением наблюдали за лишенным разума пиратом.
– Прекрасно? Что тут прекрасного, кто я? Кто ты? Где я? Я умер, но кто я, почему я видел этих людей? Я они? Все они? Я ведь помню каждого. Я ничего не знаю, знаю лишь, что боль и ненависть к этому человеку переполняют меня и рвут мою душу.
Чародей рассмеялся и вскинул рукой, после чего то самое зеркало, стоявшее в темнице, появилось за его спиной.
– Я отвечу тебе, кто ты, ибо знаю ответ на этот вопрос. Знаю я, и для чего ты здесь, ибо я тебя привел.
– Скажи мне, скажи мне, кто я…
– Ну, я рад что ты спросил.
Алантир встал и отошел в сторону, открывая обзор на зеркало обезумевшему в своем желании человеку.
Тишина вновь воцарилась в небытие. Мелех молча таращился на свое отражение не в силах сделать даже вдох. Он недвижимо смотрел на себя несколько минут, отказываясь верить своим глазам.
– Нет, нет. Это он, – указывая на отражение пальцем, – сказал пират. Это он, он всех убил. Это он! – параноидально кричал в бесконечность увидевший правду адмирал Армады.
– Да, что-то тебя смущает? Ты прав.
Алантир постепенно приходил в себя. Мышцы и подкожная клетчатка вновь наполняли его тело, а кожа сменила мертвенно-бледный окрас на телесный.
– Но…
– Ты помнишь свое имя? – спросил чародей.
– Нет, имен я не помню. Все словно во сне… но нет, только не это, не может быть!
– Помнишь ли ты, как попал сюда?
– Нет, я ничего не помню! – в отчаянии кричал пират. – Это ведь зеркало, но отражение в нем, это он…
– Это ты, Мелех! Прими себя.
– Нет, ни за что, это не могу быть… - память стала постепенно наполнять его разум, будто давно забытые воспоминания из детства, пришедшие во сне, и теперь пробудившие давно забытые травмы. Слезы вновь покатились ручьем по его грязным щекам. – Нет! Нет! Нет! – Мелех сорвался с места и ринулся к ужасающему его отражению. Удар за ударом он разбивал кулаки в кровь о нерушимую действительность. Поверхность зеркала не сдюжила под натиском адмирала Армады и разбилась вдребезги под напором кулаков, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Изображение человека, столь ненавистное ему, разделенное на множественные фрагменты, продолжало смотреть на него убитым от горя взглядом. Пират, каковым в своих мыслях он уже не являлся, продолжал молотить зеркальные фрагменты, превращая их в пыль, пока полностью не разбил кулаки, обнажая мясо и кости.
– Вижу, ты вспомнил…Теперь ты понимаешь, что натворил и сколько боли причинил, безжалостно убивая людей ради своей выдуманной цели.
– Воспоминания возвращаются, – проговорил Мелех, стоя на коленях над разбившимся зеркалом. – История прожитых жизней затухает, а вот боль и все чувства становятся все сильнее. – Мелех опустил голову, а каштановые длинные волосы скрыли его лицо, нависая над ним. Слезы продолжали стекать по лицу, капая на его ноги и руки. – Этот человек, причинил столько зла, убил столько дорогих мне людей. Я столько раз желал ему смерти, беспомощно пытаясь вырваться из его плена, рук, темницы. Он убивал моих детей, жену, родителей, сжигал поселения. Я ненавижу его всей душой, ненавижу каждой клеточкой, и хочу, чтобы он сдох самой жуткой смертью. Но это я. Я ненавижу себя…Я понял твой урок. Я все понял, Алантир. – Мелех обратил свой взор на чародея. – Нет пытки сильнее, чем та, что ты уготовил для этого человека. Я действительно пережил все зло, что причинил. Ретина был прав.