Школа наемников
Шрифт:
Гус отпустил его и вытер руки о штаны. Четверняшки были морально уничтожены и готовы следовать за «дядей» хоть на верную смерть, не спрашивая, куда он их ведет. Кир хлопал глазами, открывал и закрывал рот. То-то же. Учись, щенок.
— Ладно, — ласково сказал Гус и распахнул четверняшкам объятия. — Прощаю, сынки!
И снова не ошибся. С радостным воем, со слезами и соплями, братья кинулись к нему, облепили. Гус гладил спутанные волосы и твердил что-то утешительное — мол, больше мальчики одни не останутся, он их не бросит. Для себя он решил, что и правда не бросит четверняшек, оставит
Поверх плеча «сынка» он подмигнул Киру. Этот тоже пригодится. Пока. До того момента, как свершится месть.
Наконец объятия ослабли. Гус велел «деткам» умыться и подошел к Киру. Омеговец глядел настороженно. Ну-с, а этого возьмем его же оружием: образованностью. Гус был на пике жизни, на вершине возможностей. Он видел дальше, чем обычно, прозревал будущее. И понимал, что Кира надо ошарашить еще сильнее. Омеговцы «мясо» за людей не считают. А сейчас мы…
— Психология, — улыбнулся Гус. — Слышал, наверное, юноша, про такую науку?
Кир выпучил глаза — любо-дорого посмотреть.
— Если надавить на болезненную точку, загнать человека в ситуацию, с детства привычную, он начнет действовать по шаблону. С этими скотами, — Гус кивнул на четверняшек, увлеченно льющих друг на друга воду из фляжек, — надо только так. Жестко. Ты инстинктивно, — (ого, глаза у парня еще сильнее выпучиваются), — выбрал правильную линию поведения. Но ты слишком молод, чтобы быть у них авторитетом. А я — в самый раз. Так что теперь я им и за маму, и за папу. И они будут меня слушаться. Пока наши с тобой цели совпадают… Ты скажешь «спасибо»?
— Тты… Меня ты не загонишь!
— Учился плохо? — посочувствовал Гус. — Или на жаре мозги подсохли? Я тебя не загоняю, я с тобой как с союзником разговариваю. Ты возьмешь высоту. Я убью Лекса и заберу свое. Остальных там тоже стоит перебить… А вот скажи, что ты можешь мне предложить в ответ на нашу с детишками помощь?
На Кира смотреть было жалко: губы подрагивают, глазки блестят, ноздри раздуваются.
— С Полигона сможешь вывести?
— Смогу, — кивнул парень, прищурившись.
— Врешь ведь. Тогда так: мы берем высоту. Убиваем твоих противников. И я с ребятами ухожу. Ты, кстати, плохо подготовился. У Лекса лучше оружие и больше команда. Но… — Гус сделал выразительную паузу. — И у него есть слабости. Договорились?
— По рукам. — Кир пожал протянутую руку и вдруг улыбнулся. — А знаешь, тебя бы я и правда вытащил. Не ожидал, что такое умное «мясо» бывает.
— «Мясом» меня больше не называй, — посоветовал Гус, — а то попрошу мальчиков с тобой разобраться. А они и рады будут, так ты их достал. У них же чуть ум за разум не зашел: такой малец, а командует, будто взрослый.
Кир хмыкнул, но ничего не ответил. Успокоился вроде, уже не дрожит, и слезки на глаза не наворачиваются.
Четверняшки с упоением умывались, извели уже половину запаса воды, но Гусу было плевать. Братья счастливы, а порцию счастья они заслужили. Да, он точно оставит их при себе. И тогда, под его мудрым руководством, братья не пропадут, а Густав Падалыцик с такой поддержкой станет
сильнее всех на Полигоне. Прекрасно. Просто прекрасно. Судьба определенно решила вознаградить его за неприятности последних дней.Гус улыбнулся Киру, и омеговец отшатнулся, столько ненависти — не к нему, а к миру вообще — было в этой улыбке.
Глава 20 У ЦЕЛИ
Как Лекс и предполагал, твари были ядовитыми — его слегка знобило, Авдей ежился, Петр жаловался на слабость, Орв молчал, смотрел в никуда. Может, оплакивал Ломако — Лекс тоже жалел одноглазого, светлая ему память, хороший был мужик. А может, и Орв себя плохо чувствовал. Артуру досталось сильнее всех: он метался в беспамятстве, тонко стонал на одной ноте. Орв подковылял к нему, пощупал запястье, тронул лоб, оттянул веко.
— Ф-фязать надо. И нефти. Руки ф-фязать. Ноги ф-фязать.
Будто подтверждая его слова, Артур забился. Орв перехватил его запястья, уселся сверху:
— Ф ф-вубы палку!
Авдей его каким-то образом понял, схватил полусгоревшую ветку из потухшего костра, сунул Артуру в зубы. Через какое-то время припадок кончился. Петр развязал мешок, отобрал веревку покрепче, связал Артура так, чтобы больно парню не было, но освободиться и покалечить себя не смог.
— М-да, — пробормотал Авдей, — на высоту мы его так не унесем. Накрылся твой план, парень.
— Унесем. Дотащим. — Лекс смотрел на Артура: он дышал часто, поверхностно. — Мы не можем здесь оставаться, слишком низко.
— Ты, парень, — Петр положил руку Лексу на плечо, — представляешь, как это — больного по круче тащить? А если он метаться начнет? Сам свалится и нас утащит. Тут не каждый здоровый пройдет, а мы так и вовсе инвалидная команда. Скажи, Орв?
— Надо неф-фти. Надо идти, — безучастно откликнулся Орв. — Орв видит. Фнает.
— Сбрендил? — поразился Авдей. — Мы только начали, а уже двоих потеряли… Троих, если с Падалыциком считать.
— Думаешь, его покусали? — Лекс сомневался. Ему казалось, что ни одна из тварей Пустоши на Гуса не позарится.
— А то нет! — Авдея вопрос съедобности Гуса не волновал. — Всю кровь выпили, как у бедолаги Ломако. Вот хороший человек был…
— Идти, — поддержал Орв Лекса и заглянул ему в глаза, будто силясь что-то передать, — надо идти. Орв фнает. Орв чует.
Сделать носилки не из чего, нести Артура на себе по скалам невозможно. Орв чтото бормотал на мутантском наречии, склонившись к больному. Авдей вдруг ударил кулаком о камень:
— Да что ж за жизнь такая?! Будто кто-то нас не пускает!
— Тени, — откликнулся Петр, — тени скалы стерегут. Мне всю ночь чудилось, что они рядом бродят, принюхиваются.
— Хватит пугать, — оборвал его Авдей. — Ладно, Орв, давай потащим больного. Скажи только — как?
Орв не отозвался. Он был занят: приседал, делал сложные пассы руками, бормотание его перешло в пение — монотонное, вибрирующее. Лекс шагнул поближе, завороженный обрядом. Он слышал, конечно, о крабодианах, о мутантах горы Крым, и о шаманстве их тоже слышал, но видеть шамана в действии ему не доводилось. Авдей с Петром о чем-то спорили вполголоса. Наконец Авдей сказал: