Шишимора
Шрифт:
— Это в тебе бесы сидят и вопят!
— Да пошла ты!
Прасковья привалилась плечом к стене, кожу на щеке лизнуло холодным воздухом из щели. Грудь стянуло нехорошим предчувствием.
После скудного обеда она пошла в хлев, чтобы убраться. Там же была и Татьяна. Вместе они сгребали вонючую солому, и Прасковья видела, что глаза у женщины покраснели и воспалились. Видать, плакала много, а может, хворь какую подцепила.
— Поди сюда, — вдруг поманила она Прасковью и, когда та подошла, положила руки ей на плечи. Помолчала. Из груди вырывалось лишь сиплое дыхание. А потом тихо сказала: — Милая, иди отсюда...
Прасковья похлопала
— Господи, как же тебе объяснить-то?.. — зашептала Татьяна. — Тебе ведь, поди, и идти-то некуда? Да?
Она выпрямилась и опустила руки, глядя куда-то сквозь Прасковью. А потом и вовсе сказала такое, что в голове не укладывалось:
— С собой тебя взять... нет, сгублю... Не хочу грех на душу брать... Прости, девочка...
Когда Татьяна вышла из хлева, Прасковья долго обдумывала ее слова. Если бы Лешка предложил ей уйти, она бы сразу... не задумываясь! Ах, если б она только знала, что произойдет следующим днем…
Глава 18
— Мы готовы, — Аглая свернула одно из оставленных для них Ирой полотенец и закрыла дверь флигеля.
— Вы там вчера что-то про усадьбу говорили, — скучающим тоном, не глядя на нее, спросил Кирилл.
— Я? — Аглая спрятала ключ в карман и коротко усмехнулась. — Не помню.
— Ну как же, — теперь молодой человек уставился на нее удивленно, — вам что-то показалось, и вы интересовались планом!
— Показалось, — вздохнула она, решив, что сейчас самое время щелкнуть его по носу. Не хотел слушать вовремя, вот и не надо. К тому же, если она ошиблась в своих умозаключениях, то, промолчав, не будет выглядеть дурочкой.
— Ясно.
В глазах Кирилла мелькнуло что-то вроде досады, и на секунду Аглая усомнилась в правильности своего решения. Но когда уже хотела пойти на попятный, он развернулся и направился к тропинке.
«Вот и славно. Догадайся сам!» — пользуясь, что он не видит выражение ее лица, она показала его спине язык. Тимофей тоже не обратил на нее внимания, так что Аглая к своему удовольствию чувствовала себя немного хулиганкой. Когда-то ведь надо начинать?
Поглядывая на архитектора, Аглая несколько раз останавливалась, чтобы дождаться Тимофея. Мальчик постоянно терял то одну, то другую игрушку, возвращался, подбирал, пытаясь при этом разогнать трактор на склоне. Пару раз ему это удалось, и расстояние между ними заметно сокращалось. Но потом опять выпадало то ведро, то совок...
— Тимоша, дай мне, я понесу. А ты с трактором наперегонки беги, — предложила Аглая и зажала полотенце подмышкой. — Эх, надо было воды с собой взять, — запоздало сообразила она. — И что у меня в голове? Хлебушек? Да, блин... Точно! Я и хлебушек-то для птиц на скамейке забыла!
Она вздохнула и снова посмотрела на ритмично шагавшего впереди Кирилла. Окрикнуть, попросить, чтобы подождал? Так ведь не на свидании, чтобы за ручку ходить. И чего он вообще приперся, про вчерашнее спрашивает? Наверняка был здесь много раз.
— Мама, смотри! — Тимофей склонился над кустом и разглядывал что-то, позабыв даже про трактор.
Она подошла, встала рядом и тут же скривилась. По листу ползла толстая зеленая мохнатая гусеница.
— Какая!.. — с восторгом прошептал Тимофей и потянулся к ней пальцем.
— Не надо, пожалуйста! — содрогнулась Аглая. — Она испугается, свалится. Пусть ползет по своим делам, ладно? Ты же купаться хотел?
Смотри, дядя Кирилл уже внизу, а мы с тобой плетемся еле-еле.— Мы плетемся еле-еле, зато мы пирогов поели! — продекламировал мальчик, выдал ей ведро с совком и побежал вперед. Но уже через несколько шагов резко остановился: — Мама, а где моя кукла?
— Какая кукла? — размахивая ведром, уточнила Аглая.
— Ну, эта! — растопырил пальцы Тимофей.
— Ах, эта... — Она наморщила лоб, вспоминая, когда видела соломенную игрушку в последний раз. — Наверное, там и лежит, в спальне. Или... — Она помотала головой. Нет, на полу ее точно не было. — Ты же утром сам ее взял, — попеняла она сыну, — и положил куда-то.
— Я не брал! Ты что, ее выбросила?
— Ничего я не выбрасывала. И вообще, хотела вернуть ее туда... ну, где ты ее взял. Вернемся домой, так и сделаем.
Ах, как же у нее легко вырвалось это слово — домой... Однако не стоит обольщаться. Это их временный дом.
— Немного странный, но все-таки дом... — Аглая обернулась, пытаясь разглядеть стены усадьбы.
Сейчас, среди берез и сосен, утопающих в густой траве, ночные видения несколько померкли, но след их еще оставался в памяти, не давая забыть о них полностью.
Кирилл остановился, пнул попавший под ногу камешек и окликнул ее:
— На площади ярмарка мастеров, хотите посмотреть?
— Нет, лучше, как договаривались, на речку, — решительно возразила Аглая. Зачем идти туда, где столько всего интересного, без денег? Надо было взять хотя бы немного, чтобы купить Тимофею какую-нибудь ерунду. Ладно, потом уж, после дневного сна. Или, когда вернется Ирина. Ей-то уж наверняка захочется прогуляться.
— Тогда пойдем другой дорогой, так короче, — ответил Кирилл.
До них доносились звуки музыки, но Тимоша не обращал на них внимания, увлеченный очередной суковатой палкой, на которую повесил отобранное у Аглаи ведро, и теперь вышагивал как заправский рыбак. Аглая заметила, что на Воронова он почти не обращал внимания, впрочем, как и тот на него. В очередной раз она подумала, зачем тот хочет с ними подружиться. Нет, не так она выразилась. О дружбе и речи не шло. Скорее всего, это Ира попросила его за ними приглядеть.
— А почему вы с Ирой не поехали? — спросила она.
— На маникюр?
— А, ну да… конечно… Надолго вы приехали в Спасское?
— Как получится, — туманно ответил Кирилл.
— А как же ваша работа?
— Главное уметь контролировать процессы.
— Угу, — согласилась Аглая, вспомнив, что примерно так же рассуждал и ее муж. Поначалу она воспринимала контроль как заботу, но потом поняла, что от нее самой почти ничего не осталось. Ах, какой жалкой, потерянной и ненужной она себя чувствовала, день за днем отдавая Борису всю себя и ничего не требуя взамен. И как же горько было однажды очнуться и увидеть, во что превратилась ее жизнь.
Место у реки и правда выглядело почти как настоящий пляж: золотисто-коричневый речной песок, пара простеньких скамеек и прелестный вид на серебрящуюся воду. С криками плескались подростки, в сторонке лежали две женщины, прикрыв лица цветными панамками. Аглая выбрала пятачок и расстелила полотенце. Хотелось просто полежать под солнечными лучами, забыть обо всем и насладиться жарким днем.
Покосившись на Кирилла, закатала штанины джинсов и сняла обувь. Раздеваться она не планировала ни при нем, ни без него. Да, сарафан Ирины был бы как нельзя кстати, но...