Чтение онлайн

Она непонимающе хмурит брови. Впервые с утра смотрит на меня дольше пары секунд.

— Броня. Не жмет?

— Не понимаю, о чем ты.

Ну что ж, поиграем в твои игры, коза. Посмотрим, кто первый сломается. Хотя я уже, кажется, знаю ответ. И он мне ни хрена не нравится.

Машина подъезжает к воротам «Casa del Sol». Звучит, блядь, как-то слишком пафосно, даже для меня Место, где я надеялся… А впрочем, неважно, на что я там надеялся. Реальность, как всегда, оказалась гораздо прозаичнее. И гораздо сложнее.

Место действительно охуенное. Скалы, океан до горизонта, и это ощущение, что ты на краю света, хотя до Лос-Анджелеса — рукой подать. Я сам выбирал, сам платил,

и да, я доволен. Этот дом — не просто вложение. Это… что-то другое. Что-то для будущего. Для души. Для Стаськи. И, возможно, не только для нее.

Выхожу из машины, достаю из багажника наши немногочисленные сумки. Крис плетется следом, как привидение. Ни слова, ни эмоции на лице. Только эта ее отстраненность, которая с успешной периодичностью меня подбешивает. После вчерашней ночи в Нью-Йорке она как будто закрылась на все замки. И я пока не знаю, к какому из них подбирать ключ. Или, возможно, стоит просто выбить к херам дверь.

Дом встречает нас прохладой и тишиной. Он новый, еще не обжитый. Мебель на месте, все подключено, но ощущения «свой берлоги» пока нет, что в общем логично — для этого здесь нужно как минимум пожить какое-то время. А пока внутри пахнет свежей краской, новой кожей и чем-то стерильным. Как гостиничный номер очень высокого класса, но не как место, где хочется остаться.

Я бросаю сумки в холле. Крис останавливается у панорамного окна, которое выходит на террасу и океан. Смотрит вдаль, и я снова не могу прочитать ни одной мысли на ее лице.

— Ну, как тебе эти скромные хоромы, Барби? — пытаюсь разрядить обстановку, но голос звучит как-то слишком громко в этой гулкой тишине.

Она медленно поворачивается. Улыбается вместо ответа. Но выглядит такой вымученной, что лучше бы она просто послала меня нахер.

— Впечатляет, Тай, — дергает плечом. — Очень… просторно.

И все. Никаких ее обычных подколов, никакой язвительности. Просто вежливая, пустая констатация факта. Меня это начинает вгонять в ступор. Я привык к ее огню, к ее дерзости. А вот эта амеба в ее теле — это не моя Крис.

Мозг как-то с опозданием констатирует факт — привык.

Я к ней привык.

Барби не спешит осматривать дом. Вместо этого выходит на террасу, потом спускается по каменным ступеням вниз, к небольшой частной бухте, которую я присмотрел еще когда только выбирал этот участок. Пляж здесь дикий, с крупным золотистым песком и разбросанными по нему валунами, отполированными океаном. Вода сегодня спокойная, лениво набегает на берег, шурша галькой.

Я выхожу на крыльцо, облокачиваюсь на перила и наблюдаю.

Барби идет по кромке воды, чуть подвернув джинсы. Солнце здесь, в Калифорнии, уже припекает по-летнему, хотя на календаре все еще февраль. Крис останавливается, смотрит на океан, потом вдруг начинает расстегивать рубашку. Стягивает ее через голову, бросает на песок. Под ней — тонкий кружевной лифчик. Она фотографировалась в нем в номере, когда показывала свои очередные неудавшиеся попытки исчерпать лимит на карте. Обычно мой мозг не фиксируется на таких мелочах — ну тряпка и тряпка, ее содержимое гораздо важнее. Но в данном случае — я помню. Кажется, если постараюсь, вспомню бОльшую часть всех шмоток на тех фотках. Пока я размышляю, Крис наклоняется, расстегивает джинсы, и они тоже летят на песок. Остается в одном белье — лифчик и крошечные трусики-танга, которые почти ничего не скрывают. Я видел ее голой буквально прошлой ночью, но все равно перехватывает дыхание. Ее фигура на фоне океана — это что-то запредельное. Длинные ноги, узкая талия, высокая грудь, сочная жопа. Кожа, почти не тронутая загаром, кажется какой-то полупрозрачной.

На какое-то

время ее лицо кажется спокойным и почти безмятежным, как она, наконец, отпустила всю ту херню, которая кипела в ее голове минимум сутки.

Барби заходит в воду по щиколотку, потом по колено. Взвизгивает, когда очередная волна оказывается холоднее, чем она ожидала. Смеется. И этот ее смех — настоящий, живой — воскрешает надежду на то, что привезти ее сюда, а не отправить домой, было все-таки хорошей идеей. Я стою и смотрю, и вдруг понимаю, что она легко вписывается во все это. Что могу легко представить ее здесь не только сегодня, а и через месяц. Через год. Как она вот так же будет бегать по пляжу, возможно, вообще голая. Будет смеяться, дразнить меня. Как мы будем приезжать сюда вместе, постепенно превращая в хаос дизайнерскую стерильность.

Эти мысли слегка ковыряют мозг. Я никогда не думал о «вместе» ни с одной женщиной после Лори. И до Лори — тоже. Но Крис — как наркотик. Сначала бесит, потом ломает, а потом она вдруг воротит нос — и все, ощущение, что я крепко проебался. Хотя вроде бы не обещал любовь до гроба.

Меня отвлекает сообщение от Алены — моей помощницы. Она очень ответственно отнеслась к моей просьбе пару дней полностью координировать мои рабочие вопросы, отсеивая каждый через плотное сито «не горит», «требует внимания по возможности» и «важно, даже в отпуске». Я давно просто не отдыхал, а идея взять собой Барби постепенно трансформировалась в желание выключить все, что можно безболезненно выключить и уделить время только ей. Все три дня в Нью-Йорке она вела себя тише воды — ниже травы, я даже удивился, что ни разу не устроила бунт.

От Алены список дел, которые нужно сделать прямо сейчас.

Прикидываю нашу разницу во времени — такое чувство, что девчонка вообще не спит и не ест. Пролистываю каждый пункт, делаю короткие заметки насчет того, как лучше все устроить, чтобы нивелировать разницу во времени. В основном, ничего такого, что нельзя было бы решить даже в СМС-режиме.

Верчу телефон в руке, прикидывая, стоит ли начинать важный разговор. Я не особо устал после перелета, но нервяки с Крис все-таки слегка поимели мне мозг. С другой стороны — давать отмашку нужно было еще вчера.

Ловушка для Лёвы сама себя не сделает, а на этот раз скользкий ублюдок окончательно меня достал.

Нахожу в контактах Карлайла — моего юрист в Штатах. Умный, циничный и, что самое главное, абсолютно лояльный ублюдок, который знает, как заставить американский закон работать на тебя, а не против. Он берет трубку после первого же гудка.

— Авдеев, рад слышать. — Алекс — англичанин, и хоть его британский английский заметно поистрепался за годы жизни в Америке, акцент все еще уславливается без проблем. — Надеюсь, калифорнийское солнце не расплавило твои гениальные мозги и я не потеряю своего самого любимого клиента.

— Самого денежного, ты хотел сказать. Привет, Алекс, — отвечаю я, не отрывая взгляда от фигурки Крис на пляже. — Мои мозги в порядке. В отличие от нервов некоторых наших европейских коллег. У тебя все готово?

— Как ты и просил. Второй пакет документов полностью сформирован. «Аргос» выглядит чертовски убедительно. Все финансовые выкладки по «Argos Maritime» на месте, аналитика по их флоту, даже пара «внутренних» писем о разногласиях в их совете директоров. Конфетка, а не наживка.

— Отлично, — киваю, хотя он этого и не видит. — Мне нужна стопроцентная уверенность, что это единственная версия, которая будет циркулировать по открытым каналам. Все, что касается «PortLink» и голландских активов, должно лежать в самом дальнем сейфе, доступ к которому есть только у тебя, у меня и у Дёмина.