Шестая батарея
Шрифт:
В его голосе прозвучала нотка, которая подтолкнула Мешковского как бы продолжить:
— Если бы…
— Если бы не политическая атмосфера в училище, — многозначительно сказал Чарковский.
— Неужели такая плохая?
— То-то и оно. К нам, довоенным, офицерам, всячески цепляются, иногда даже в открытую…
— Вот как…
Мешковский хотел было спросить Чарковского еще о чем-то, но тот остановился:
— Вот и прибыли. Это здесь, на третьем этаже. Они стояли перед большим особняком.
Чарковский попытался было открыть входную дверь, но та оказалась закрытой. Тогда он нажал одну из многочисленных
— Беата. Необычное имя. Наверное, какая-нибудь уродина?
— Да ты что! — В голосе Чарковского прозвучало искреннее восхищение. — Беата — очаровательная женщина. Могу на что угодно поспорить, что влюбишься в нее с первого взгляда…
Послышался негромкий щелчок. Дверь скрипнула и открылась. Чарковский подтолкнул Мешковского в подъезд, затем вошел сам. Он вел себя уверенно, чувствовалось, что бывал здесь часто. Поднявшись на третий этаж, остановился и снова позвонил. Дверь приоткрылась. Кто-то выглянул в щель, и удивленный женский голос воскликнул:
— Дада! Что привело тебя ко мне в такое время? Подожди минутку — я не одета. Проходи в гостиную, а я тем временем наброшу что-нибудь на себя…
Шаги удалились в глубь квартиры. Чарковский минуту подождал и открыл дверь. Они прошли по коридорчику и очутились в небольшой комнате. Мешковский с любопытством осмотрелся. Современная мягкая мебель, несколько дорогих картин, пианино, пушистый ковер — все свидетельствовало о том, что здесь живут богатые хозяева.
Спустя некоторое время появилась хозяйка, интересная, сильно накрашенная блондинка с живым лицом. Красота ее показалась Мешковскому вызывающей, даже несколько вульгарной. Это еще больше подчеркивал яркий шелковый халат. Увидев незнакомого мужчину, она смутилась и вопросительно взглянула на Чарковского. Тот фамильярным тоном объяснил:
— Я привел, Беатка, нового квартиранта. Разреши представить — подпоручник Мешковский, офицер запаса, свой человек…
Протягивая Мешковскому руку, хозяйка продолжала отчитывать Чарковского:
— Эх, Дада, ты все-таки неисправим! Мог бы заранее предупредить меня. А то как-то неудобно принимать гостя неодетой…
Чарковский уже опустился в глубокое кресло и, беззаботно улыбаясь, шутливо отпарировал:
— Можно подумать, что ты действительно недовольна! Ты же сама знаешь, что в этом халатике ты выглядишь как богиня… — Он коснулся губами ее холеной, ароматно пахнущей руки. Когда поднял голову, взгляды их встретились. Женщина смотрела на него смело, с любопытством, вызывающе…
Усадив гостя на диван, она уселась рядом с ним. С интересом расспрашивала его, когда он прибыл в Хелм, как ему понравился городок… Тем временем Чарковский со скучающим выражением лица листал какой-то альбом. Вдруг он перебил ее:
— Подожди, светские беседы будем вести потом. А теперь лучше скажи, берешь ты его к себе?
— Дада, ты, как всегда, невыносим, — рассмеялась Беата. — Ну что поделаешь! Видимо, мне уже на роду написано мучиться всю жизнь с военными. Идемте, покажу вам вашу комнату…
— Муж Беаты — летчик английских ВВС, — объяснил Чарковский, следуя за ними.
Осмотр занял немного времени. Комната была небольшой, но уютной. О лучшей Мешковский не мог даже мечтать. Решение проблемы с жильем, перспектива соседства с интересной хозяйкой и общество Дады, который
показался ему симпатичным парнем, — все это способствовало тому, что от дурного настроения Мешковского не осталось и следа.Несмотря на первоначальные опасения, он был теперь почти уверен, что жить здесь можно.
Когда выходили из комнаты, Мешковский пропустил в дверях Беату. Та взглянула прямо ему в глаза. Лицо ее было серьезным и изучающим. Но тут же снова появилась кокетливая улыбка.
— Ну, я вам уже не нужен, — начал вдруг прощаться Дада. — А вы, Мешковский, не будьте дураком и не приходите сегодня в училище. Воспользуйтесь тем, что у вас выдался свободный день. Следующий будет не скоро. Надо же вам устроиться…
Уже в дверях Чарковский остановился, будто бы что-то вспомнив:
— Черт побери! Не обсудили самого главного! Надо же обмыть наше знакомство… Ну и вашу квартиру. Приду часиков в семь с бутылкой. А ты, Беата, приготовь закуску…
Когда дверь за ним захлопнулась, женщина, смеясь, сказала:
— Шалопай! Но идея неплохая, верно, подпоручник?
XII
Выйдя от капитана, Брыла отправился на поиски поручника Казубы. Дневальный шестой батареи доложил, что сейчас тот должен быть этажом выше — в аудитории для тактических занятий.
Хорунжий только теперь понял, сколь велико здание училища. Он шел по коридорам мимо многочисленных аудиторий и других учебных помещений, пока не увидел дверь аудитории под указанным номером. За дверью было тихо. Вошел без стука.
Посреди комнаты высокий офицер стоял склонившись над макетом полигона. Больше в аудитории никого не было.
«Это, наверное, Казуба», — подумал хорунжий.
Офицер держал в руке толстую тетрадь. Видимо, готовился к занятиям. Услышав скрип двери, он, правда, оглянулся, но не обратил внимания на вошедшего. То, как был одет офицер, свидетельствовало о его полном пренебрежении к своему внешнему виду. Мундир был велик и сидел мешковато. Да и сапоги были, вероятно, на несколько размеров больше. Зато лицо его показалось Брыле симпатичным. Из-за внушительного носа он был похож на какую-то болотную птицу — цаплю или аиста.
— Вы командир шестой батареи? — спросил Брыла.
Офицер снова обернулся. Он был явно недоволен, что ему помешали. Заложил страницу в тетради, которую читал, подошел к Брыле.
— Да. А в чем дело?
— Я назначен в вашу батарею заместителем командира по политико-воспитательной работе.
Поручник высоко поднял брови и растерянно посмотрел на Брылу. Потом, протянув руку, поздоровался.
Хорунжий почувствовал крепкое рукопожатие. Это явилось полной неожиданностью для Брылы, не подозревавшего такой силы в этом худом, словно изможденном человеке. Тот окинул своего будущего заместителя изучающим доброжелательным взглядом и заключил:
— Наконец-то! Трудно было без замполита. Орликовский давно обещал.
Голос у него был слегка охрипший, глубокий. Мягкий говор выдавал выходца из восточных районов Польши.
— А вы, хорунжий, из каких краев? Случайно не из-за Буга? Сам я из Новогрудка. Здесь, в Хелме, меня все принимают за русского. Из-за моего акцента… Впрочем, я действительно жил в России несколько лет… С тридцать девятого. Завербовался на работу… Работал вначале в Смоленске, а потом объехал почти весь Советский Союз…