Чтение онлайн

Когда выжимаю его досуха. Когда забираю у него все, до последней капли печали.

Наконец, кончив, он опускает голову мне на грудь, тяжело дыша и беря мой сосок в рот.

Когда я пытаюсь сесть, он сжимает зубы вокруг моего соска, заставляя меня вздрогнуть от внезапного укуса. Я расслабляюсь на нем, не осмеливаясь пошевелиться, ожидая его команды. Мы сидим так долго, минут пятнадцать, его член мягкий, но все еще во мне.

В конце концов, он отпускает мой сосок и опирается обратно о спинку кресла, глядя на меня усталыми, изнуренными глазами.

«Глазами Джейса».

Эта мысль разрушительна, так что я очень глубоко хороню ее, туда, где хранятся все остальные мои черные секреты.

Он водит пальцами по моим бровям, проводит

руками по моим распущенным волосам, прежде чем схватить меня за горло. Это не сложно, но нет никаких сомнений в том, что это означает – я могу быть сверху, но он все еще главный. Я удивляюсь, когда его грубый голос нарушает тишину.

– Ты так похожа на нее, – говорит он, с удивлением в голосе. – Как?

Я точно знаю, о ком он говорит, но не должна. Сэмми не должна.

– На кого? – невинно спрашиваю.

Его хватка на моем горле сжимается.

– Мариана, – говорит он, и я ликую внутри.

Пять золотых звезд доктору Ли и его удивительным хирургическим навыкам.

– Кто такая Мариана? – спрашиваю я, немного сопротивляясь, когда его хватка на моем бедре продолжает сжиматься, а другая рука теперь сильно тянет меня за волосы.

Его настроение тоже определенно изменилось. Маска снова надета, и он больше не выдает никаких признаков уязвимости. Он снова стал непредсказуемой змеей, готовой нанести удар в любой момент.

Я слегка качаю бедрами, когда чувствую, как он начинает твердеть во мне. Как он снова может? Этот человек, в буквальном смысле гребаная машина. Он явно разрывается между желанием, чтобы я остановилась, и желанием, чтобы я продолжила. Я раскачиваюсь быстрее, с большим напором и задыхаюсь, когда он душит меня, перекрывая мне подачу воздуха.

Его лицо искажается отвращением и отчаянием.

– Мариана была моей любовницей. Моей любимой. Десять лет она была здесь, со мной, пока я не узнал, что она сдавала меня копам. – Мои глаза начинают слезиться, когда он чуть сильнее сжимает мое горло, встряхивая для эффекта. Я начинаю видеть белые пятна, в ушах гудит от недостатка кислорода. – Ты знаешь, что я с ней сделал? – спрашивает он меня. Я качаю головой, застыв на месте, когда он начинает поднимать свои бедра и с силой толкаться в меня, все время сжимая мое горло. – Я отрезал ей язык за то, что рассказывала обо мне небылицы, – выдыхает он, его толчки становятся сильнее и быстрее. – Я отрезал ей губы за то, что она рассказывала о моем клубе, – говорит он, посасывая и кусая мой затвердевший сосок. – Я отрезал ей голову за то, что она предала меня, и отправил ее матери, – заканчивает он, наконец ослабляя хватку на моей шее. Я немедленно начинаю хрипеть, держась руками за пострадавшее горло, задыхаясь мускусным воздухом. –А-а, – упрекает он меня, хватая мои запястья и прижимая их к бокам, продолжая толкаться в меня. Он мрачно улыбается, любуясь моей шеей. – Я хочу видеть на тебе отпечатки моих рук. – Я продолжаю хрипеть, изо всех сил пытаясь сделать полный вдох, но голова все еще кружится. – Обхвати меня ногами, – приказывает он, и я подчиняюсь, обхватив ногами его талию, когда он встает. По-прежнему внутри меня, он делает три быстрых шага, вжимая меня в стену, насаживая на свой член, когда моя голова ударяется о бетон, и я вижу звезды. – Смотри, – говорит он, подталкивая меня за подбородок, так что я смотрю на себя в его зеркале. Я вижу себя раскрасневшейся, выглядящей совсем не так, с двумя сердитыми красными отпечатками ладоней на шее. Он улыбается, прослеживая следы ногтем, заставляя меня непроизвольно вздрагивать. – Ты бы никогда не предала меня, правда, Сэмми? – говорит он, погружаясь все глубже с каждым резким толчком, его глаза загораются желанием и воспоминаниями о былых грехах.

– Никогда, – вру я.

Наконец, когда Дорнан насытился, я принимаю

душ. Все мыло в мире не сможет смыть ощущение его кожи на моей, но я все равно намыливаю себя, вода настолько горячая, насколько я могу выдержать, не вызывая ожогов, успокаивающая, слегка покусывающая мою кожу.

Закончив, я вновь вхожу в спальню и вижу, как Дорнан одевается. Я сажусь на край кровати, голая, если не считать полотенца обернутого вокруг меня, и наблюдаю.

Натягивая джинсы и застегивая пояс, он задумчиво смотрит на меня.

– Проклятье, – говорит он, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. – Я уже несколько недель накачиваю тебя спермой, малышка. Ты можешь забеременеешь от меня?

Я улыбаюсь, опираясь на локти, тонкое полотенце никак не скрывает мое обнаженное тело.

– Я позаботилась об этом, – говорю я, улыбаясь.

– Ну, отлично, – говорит он. – Но, черт возьми, ты такая красивая, мне, возможно, придется обрюхатить тебя, чтобы ты оставалась здесь.

Мысль о рождении еще одного ребенка, связанного с этой семьей, наполняет меня холодным страхом, чувством, которое проникает в мои кости и поселяется там.

– Тебе не нужно этого делать, – хихикаю я. – Я всегда буду твоей девушкой.

Видимо, он серьезно подумывает об оплодотворении меня.

– Тебе не помешает нарастить немного мяса на свои кости, – говорит он, гладя мои бедра под полотенцем.

Он отодвигает его, раскрывая меня для влажного ночного воздуха, и проводит пальцем по моей щели, прижимая ладонь к моей киске. Я немного корчусь от его прикосновений.

– Сиськи, – говорю я, беря его другую руку и прижимая к своей груди. – Младенец их погубит.

Он убирает руку с моей киски и сжимает обе мои груди своими руками.

– Я мог бы просто оплатить тебе новые, – говорит он.

– Дорнан! – резко говорю я, приводя его в чувства.

Он не может всерьез думать о моей беременности всего через несколько недель после знакомства со мной.

– Сэмми, – вторит он мне, стиснув прямую челюсть и хватая меня за локоть.

Прежде чем я смогла бы сопротивляться ему, он перевернул меня на живот, прижав колено к моей спине, вдавливая в матрас.

– Что? – спрашиваю я, прежде чем слышу удар и чувствую острую боль в ухе.

– Молчи, – приказывает он, ложась на меня и придавливая своим весом. – А теперь послушай меня. Ты пока продолжаешь принимать свои маленькие таблетки, но, когда я решу, что готов к рождению еще одного сына, ты отдашь мне эти таблетки, и мы родим ребенка. Я решаю, что должно произойти. Поняла?

Я киваю, скованная и бесполезная. Я убью его прежде, чем позволю сделать это со мной снова. Да я скорее умру.

Кажется, удовлетворенный моим ответом, он отпускает меня, и я сажусь, оборачивая вокруг себя простыни. Следующий вопрос слетает с моих губ, прежде чем я могу подумать.

– Что, если бы это была девочка? – спросила его.

О, Господи. Почему я говорю сейчас об этом?

Он широко улыбается, сияя так ярко, это грозит ему треснутым лицом.

– Я всегда хотел маленькую девочку, – говорит он. – Дочь, которую я назову своей.

Я улыбаюсь, тяжело сглатывая, потому что, если этого не сделаю, то закричу.

Он натягивает футболку через голову и надевает кожаный жилет.

– Я возвращаюсь к своей жене, – снисходительно говорит он. – Бедная женщина любила Чада, как собственного сына. Она в отчаянии.

Думаю, она, наверное, чертовски рада.

– Я буду скучать по тебе, – говорю я, потому что это моя роль, и это то, что я должна сказать.

– Я скажу Джейсу присматривать за тобой, – говорит он.

– Тебе не нужно этого делать, – нейтральным голосом говорю я. – У меня все будет нормально. Я буду здесь, ждать тебя.

Он склоняет голову набок, глядя на меня с холодным расчетом. Горе оставило его злобным, грубым и еще более испорченным, чем раньше. Мне нужно быть более осторожной, когда отвечаю ему, потому что он похож на заряженный пистолет, готовый выстрелить в любой момент.