Шепот в темноте
Шрифт:
Она тщетно старалась улыбнуться. Вопреки словам голос Саймона звучал не так уверенно, как он бы того хотел. Несмотря на заключение суда, на веру семьи в ее невиновность, нельзя было считать, что все уже позади. Убит человек, и этот человек был ее мужем, а убийцу все еще не нашли…
На углу Хай-стрит машина повернула на дорогу, ведущую к ее дому в Ардене.
— Смотри на вещи трезво, — продолжал Саймон, как бы прочитав ее мысли. — Разве Рок мог не притвориться, что он тебя не заметил?
Ее нельзя было назвать непонятливой, но испытанное напряжение притупило ее восприимчивость. Повторяя слова Саймона, как будто они были сказаны на незнакомом
— Почему Року пришлось притвориться?
И вдруг поняла все. Она откинулась на спинку, обдумывая ситуацию. Ну, разумеется! Сотни глаз были обращены на них с Роком, на двоих, которые были когда-то влюблены друг в друга!
Для них Рок был знаменитой личностью, и вся деревушка Арден, в которой он родился, гордилась тем, что он перешел из «Эха Линчестера» в Лондон и стал разъездным корреспондентом одной из крупных английских газет. Они следили за его карьерой и узнали, что Ливи разорвала помолвку с их родным Роком Хэнлэном, еще до того, как она стала женой Клайва.
Они знали и то, что этот брак оказался неудачным. Симпатии деревни были на стороне приезжей Ливи. Большинство жителей так или иначе испытало на себе вспыльчивый характер Клайва и его злобность по мелочам. Сколько ненависти изливалось на него за кружкой пива в местном кабачке! Но Клайв был главой фирмы «Гончарные работы Беренжеров», и они привыкли отдавать ему дань уважения, поскольку уровень доходов, по крайней мере, одного из членов любой семьи в Ардене зависел от состояния дел на фирме. Сейчас, однако, когда Клайва не было в живых, они забыли свои обиды. Для них он превратился в трагическую фигуру, человека, который, не дожив и до сорока лет, погиб от руки смертельного врага. В деревне о подобном никогда не слыхивали, все были потрясены и взволнованны, у всех на устах был только один вопрос: «Неужели он так довел миссис Беренжер, что она убила собственного мужа?»
Теперь, после того как у здания суда Рок на глазах у всех отвернулся от нее, деревенские жители обязательно вспомнят ее роман с ним. «Странно, не правда ли, что он вернулся из-за границы как раз в тот момент, когда миссис Беренжер стала вдовой? Подозрительно! Какая наглость, не мог подождать хоть немного! Но вы же знаете Рока Хэнлэна — он всегда плевал на общественное мнение!»
Задумавшись, Ливи сама не заметила, как обратилась к Саймону:
— Возвращение Рока покажется всем подозрительным. Ведь так, Саймон?
— Нет, разумеется! — откликнулась с переднего сиденья Адриана. — Еще раз повторяю, Ливи, все уже позади!
— Ты ошибаешься! Самое худшее, конечно, я имею в виду живых, только начинается.
— У тебя разыгралось воображение! — резко возразил Саймон и поспешил переменить тему, обратясь к Адриане: — Мне казалось, ты собиралась захватить Билла Крея.
— В конце концов он решил ехать в своей машине.
Билл Крей — хозяин гостиницы «Поющий лебедь», где она поселилась после окончательной ссоры с Клайвом. Именно туда через несколько часов после убийства явилась полиция… Билл Крей, чье свидетельство, возможно, спасло ее от обвинения в убийстве…
И снова ее сковал тот холодный ужас, который она испытала в зале суда. Показания врача, полиции: «Клайв Ричард Беренжер был убит из своего собственного пистолета: в магазине недостает ровно одной пули. Следов пороха, свидетельствующих о том, что выстрел был произведен с близкого расстояния и суд имеет дело с самоубийством, не обнаружено».
Одной из свидетельниц была миссис Стар, экономка,
которая уже несколько лет служила у Клайва. После свадьбы она осталась в доме, готовила восхитительные блюда, вела хозяйственные счета — и относилась к Ливи с молчаливым почтением. Но ни разу ни одного теплого, дружеского слова не сорвалось с ее уст.«Да есть ли в ней что-нибудь человеческое? — недоумевала Ливи. — Смеется ли она когда-нибудь? Страдает? Болеет? Плачет?»
Этим утром в зале суда миссис Стар рассказала, что отсутствовала в тот вечер, когда произошло убийство. Она навещала своих друзей в Линчестере. Возвратясь, поспешила попасть в дом, чтобы укрыться от бушевавшей грозы. На пороге она услышала выстрел, но решила, что это отдаленный удар грома: кому же придет в голову стрелять зайцев в такую погоду? Когда она вошла в дом, то услышала звук падающего тела и бросилась в гостиную со словами: «Есть здесь кто-нибудь?» Комната была неосвещена.
На этой стадии своего рассказа миссис Стар проявила первые признаки волнения: она остановилась и прикрыла глаза.
— Продолжайте, — подбодрил ее коронер.
— Сначала я думала, что ошиблась, и в комнате никого нет. Но потом молния осветила все так, что стало светло как днем. Занавески на стеклянной двери, которая ведет на веранду, были раздвинуты. Там стояла особа в желтой шали. У нее на пальце блестело кольцо с большим зеленым камнем. Цвет его я хорошо разглядела, потому что молния была очень яркой.
Некоторое время коронер, казалось, обдумывал ее слова, потом кивнул:
— Да, помню. В ту ночь зарницы полыхали почти непрерывно. Пожалуйста, продолжайте, миссис Стар. Вы заметили кого-то у двери…
— Потом снова стало темно и я зажгла свет. Мистер Клайв лежал рядом с письменным столом. Он упал со стула и… он был мертв…
— И как вы поступили?
— Я бросилась к окну и закричала: «Миссис Беренжер…» Но в саду никого не было. Одна молния сменяла другую, и я хорошо все разглядела. Сад был пуст.
— Вы не сомневались тогда, что у двери в сад стояла миссис Беренжер?
— Нет.
Конечно, миссис Стар могла солгать. Но Ливи была уверена, что, как бы ни относилась та к девушке, вошедшей в дом Клайва в качестве его жены, она никогда не сказала бы неправды. Это была холодная, чопорная и богобоязненная женщина.
Но у кого, кроме Ливи, была желтая шаль и кольцо с большим зеленым камнем? В течение нескольких дней она снова и снова задавала себе этот вопрос, не находя ответа.
После миссис Стар пришла очередь Билла Крея, владельца «Поющего лебедя». Он под присягой заявил, что в десять часов вечера, когда гроза обрушилась на деревню и соседние холмы, он пошел посмотреть, закрыты ли окна на лестнице, и на втором этаже прошел мимо Ливи, которая в голубом халате и с полотенцем через плечо собиралась принять ванну.
Брала ли миссис Беренжер в гостиницу голубой халат? Да, брала. Принимала она ванну около десяти часов вечера? Она не знает, сколько тогда было времени — слишком она была расстроена ссорой с мужем. Был у кого-нибудь еще из постояльцев голубой — бледно-голубой! — халат? Такой халат есть у жены Билла Крея, но в то время она была слишком занята в баре, чтобы думать о ванне.
Ливи сознавала, что полиция не оставит в покое Билла Крея. Они попытаются опровергнуть ее алиби. И она знала, что он не мог видеть ее шедшей по коридору, потому что в этом случае она бы тоже заметила его. Что еще хуже, она хорошо помнила, что принимала ванну уже после того, как окончилась гроза.