Чтение онлайн

– Так ты тоже воевал?

– Сорок третий Эфесский взвод.

– Черт возьми! Слышал, вас сильно потрепало в первые годы.

– Мозги в кашу, как говорят психологи, – смеется Харрис.

– Да чего уж тут смешного, – говоришь ты.

– Да я не поэтому, – говорит он. – Первые нанобомбы упали на нас, а последние на тебя. И мы сейчас здесь вдвоем. Вот что меня забавляет…

Марта открывает дверь и спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» Ты молчишь, потому что не знаешь, с чего начать, не знаешь, как рассказать о смертельном вирусе, который обнаружили у тебя, когда ты

был в «Ексодусе».

– Ну проходи, раз пришел! – говорит Марта.

Она уходит на кухню и продолжает что-то готовить. Ты стоишь в гостиной и пытаешься подобрать слова.

– Может, все-таки выйдешь ко мне? – кричишь ты Марте.

– Одну минуту! – кричит она.

Закуриваешь сигарету и садишься в кресло. «Чтобы они ни сказали тебе – это неправда, – звучит в голове голос Харриса. – Они всегда лгут, когда хотят убрать ненужных им людей. Убрать или подчинить. Подчинить и сломать».

– Или просто пришло время сдохнуть, – говорит тебе Майк. – И никакого тебе обмана. И все по-настоящему.

– Ян! – говорит Марта, дергая тебя за рукав.

Ты открываешь глаза и смотришь на грязный передник с желтыми нарисованными подсолнухами.

– Ну давай, – торопит тебя Майк. – Делай то, зачем пришел, и уходи.

– Ты помнишь, как мы с тобой… – начинаешь ты, но Марта прерывает тебя.

– Ты за этим сюда пришел, да? – ее голос становится неестественно глубоким. – Тебе только это от меня и нужно?

– Не совсем.

– Что тогда? – она отворачивается, подходит к окну и смотрит на улицу. – Думаешь, то, что было между нами, что-то значит?

– Для меня нет, – признаешься ты.

– А для меня да! Каждую ночь, когда мой муж прикасается ко мне, я вспоминаю тебя, и мне становится стыдно. Каждый раз, когда я укладываю детей спать, я вспоминаю те несколько минут, и понимаю, что я никудышная мать.

– Так говорит, словно это ты во всем виноват, – возмущается Майк. – Если ей нужно кого-то винить, то пусть винит себя и всех тех, кто был до тебя.

– Я никогда не изменяла мужу, – говорит Марта. – Никогда! И если бы не ты… – она смолкает и смотрит куда-то за твою спину.

Входная дверь открыта. Муж Марты стоит на пороге и тупо молчит. Ты снова смотришь на Марту. Ненависть в ее глазах сменяется испугом. Она сжимается, словно затравленный зверек, загнанный в угол. В повисшей тишине ее вздох кажется неестественно громким. Ее тело вздрагивает, и по щекам начинают катиться крупные слезы. Рыдания настолько беззвучны, что кажется, будто ты смотришь немое кино под аккомпанемент больших настенных часов.

– Пожалуй, пора уходить, – говорит тебе Майк, и ты не споришь с ним.

Еще один дом остается позади. Еще одна испорченная тобою жизнь… Аэрокэб взлетает в небо…

– Может, стоит вернуться и рассказать Марте о том, что ты инфицирован? – спрашивает Майк.

– У нее и без того сейчас проблем по горло, – говоришь ты. – Пусть будет все как есть…

Ты закрываешь глаза, и сон забирает тебя в свое царство. Морозный воздух окутывает тело. Пара ворон сидит на кладбищенских воротах. «Плохо, наверно, умирать под новый год», – думаешь ты. Теперь закури сигарету и иди вперед. Легкий ветерок дует откуда-то с севера. Безлюдно.

– Извините, – останавливаешь ты проходящего мимо старика. – Не подскажете, где здесь можно найти

тех, кого похоронили недавно.

– Друга ищешь? – спрашивает старик и с укором качает головой. – Близких людей нужно провожать, а не искать.

– Да я подругу ищу, – говоришь ты.

– Тем более, – вздыхает старик, и ты тоже вздыхаешь.

– Так где могилы, дед?

Его изъеденная временем рука указывает тебе направление.

– Спасибо, – говоришь и идешь прочь.

Кресты, ограды, могилы… Сколько же их тут! Где-то вдалеке, сквозь завесу из мелких снежинок, ты видишь небольшую группу людей. Свежая могила, грустные лица, слезы в глазах, черные повязки, дорогие венки… Поднимаешь воротник и идешь дальше, бездумно разглядывая надписи на памятниках, крестах и просто табличках, на которых иногда нет даже имени, только номер – деревянный колышек, воткнутый в небольшой холмик, вокруг которого никогда нет следов.

– Ты на правильном пути, мой друг, – говорит тебе Майк. – Но еще не время. Еще совсем чуть-чуть.

И черные вороны, срываясь с могильных крестов, кружатся над тобой и что-то кричат, оттуда, сверху… И проповедник, опрокидывая очередную стопку водки, читает что-то из Нового Завета. Ты не понимаешь, но все-таки слушаешь:

– Покончите с любовью ко всему мирскому и к самому миру. Если кто любит мирское, то нет в его сердце любви к Отцу. Ибо все, что есть в мире этом, все, чего жаждет наша греховная натура, все, чего жаждет наш взор, и все, чем люди так гордятся в этой жизни, – все это не от Отца, но от мира суетного. Мир же уходит в небытие вместе со всеми страстями, что порождает он. Тот же, кто исполняет волю Божью, живет вечно.

– Ты был у отца? – спрашивает тебя Харрис.

– Я не верю, что он заодно с АНБ, – говоришь ты.

Харрис закуривает и снова заставляет тебя вспоминать, как ты доказывал отцу и сестре реальность Шмидта, Дианы и Миранды Чжунг.

– Все дело в копире, – говорит Харрис. – Я почти уверен, что все вращается вокруг этой белобрысой девки. И не говори мне, что ты не веришь в причастность твоего отца к АНБ. Здесь замешаны все!

И снова история Дианы. Посредник повесился, документы врут… Харрис смотрит на тебя и идет ва-банк.

– Она не копир, Ян. Понимаешь?

Ты молчишь… Кто-то стучит в дверь. Совсем не вовремя стучит. И, как сказал Раш, сердце начинает биться сильнее, но рука всегда остается твердой.

– Я открою, – говорит Харрис. На пороге стоит Кэт.

– Что, черт возьми, ты вытворяешь? – спрашивает она тебя.

Харрис отходит в сторону, впуская ее в номер. Дверь закрывается. Кэт обвиняет тебя во всех бедах Марты.

– Не знал, что вы с ней подруги, – говоришь ты. Харрис спешно собирает вещи.

– Я ухожу, – говорит он тебе. – Ты со мной или нет? – Ты молчишь. – Если ты все еще не сделал выбор, то сейчас самое время!

– Какой еще выбор?! – кричит Кэт.

Ты смотришь то на нее, то на Харриса. Смотришь и молчишь.

– Как знаешь, – говорит Харрис.