Шарэттэ
Шрифт:
Павлин — красивый, величественный, притягательный, но лишь внешне, а как откроет рот, сразу возникает желание закрыть не только уши, но и глаза, и вообще лучше отойти как можно дальше. И как я могла повестись на него при первоначальном знакомстве! Не спорю, сексуального магнетизма и животной самцовой брутальности в нем «по самую крышку», однако, насколько же он озлоблен, холоден и равнодушен.
Я с трудом представляла даже саму вероятность, что этому недодемону возможно объяснить факт существования любви, нежности, добра и человеколюбия, не говоря о том, чтобы заставить распознать и укоренить в себе определенные чувства.
Последовав поданному примеру, я прикрыла веки
Вместе с тем, спустя непродолжительное время (согласно моим внутренним часам не более часа) я всё еще состояла в невольницах у Артеша. Оставив негостеприимное нутро движущегося металлического монстра, мы выдвинулись к расположенному на окраине центральной застройки Шибаяну неприметному низкорослому домику, прикрытому от палящих лучей Шэтта множеством дикорастущих лиан. Мужчина быстро и резко продвигался к указанному помещению, удерживая меня за локоть и не давая мне вырваться и убежать.
Перед тем, как утонуть в темном и прохладном воздухе, царившем за дверью строения, я обернулась назад с надеждой, что там уже во всеоружии мчится мой сильный и смелый демон, но чуда не произошло. Глупо, он, скорее всего, пока и не знает об исчезновении одной непредусмотрительной барышни, зазевавшейся на «безопасных» улицах его родного города.
— Постой и не мешай мне, — прикрыв за нами дверь, сообщил Артеш.
Попали мы в «перемещательную станцию», а, следовательно, на Шибаяну вряд ли останемся. Неуловимые манипуляции, вдох-выдох, и мы поспешили на выход, где меня ждало неизвестное и пугающее будущее, благо, что близкое — мучиться от незнания недолго.
Скрип дверного полотна по песку, горячий ветер, опаляющий кожу, гарцующий по небу прямо над головами Шэтт, каменные трущобы, взявшие нас в кольцо.
Шансу. Красная пустыня.
— Добро пожаловать в мой персональный ад — так же называется место, где надлежит пребывать таким, как я? Дьяволам… — яростно и, неожиданно, горько выдал Шон. Хриплый голос впился тупой, неповоротливой иглой в основание моего сердца. Артеш стоял спиной ко мне и рассматривал багряные барханы, убегающие от его ног в западном направлении и разбивающиеся о скалистые нагромождения, видневшиеся на горизонте. — Ты должна сделать так, чтобы Шарэттэ вернула то, что забрала у меня десять лет назад. Мои крылья…
Глава 23
Ретроспектива, или новое явление Шарэттэ
Шарэттэ была недовольна.
Она с негодованием матери, поймавшей нерадивого ребенка за реализацией опасных для жизни и здоровья экспериментов, пыталась заставить нас отступить и не совершать задуманное безумство.
Кристально-прозрачное небо над нами вмиг затянулось мутными и плоскими облаками, превратив окружающее пространство в сумрачный каменный лес, а по песчаному полотну закружились мелкие ветряные смерчи, завлекая в свой невероятный танец красную пыль, царствующую на Шансу.
Артеш мало обращал внимания на произошедшие изменения, он уверенно и целенаправленно шел только ему известным маршрутом, моим ориентиром в пути служила его спина.
Задерживаться у станции я не стала, во-первых, было страшно, во-вторых, имеющимися в комнате приборами я не умела пользоваться, кроме того жесткий взгляд недодемона мне, собственно, не оставил выбора.
Продвигались
медленно, шаги давались с трудом, ноги ощутимо проваливались, будто, пустынные пески сделались в одно мгновение зыбучими и тяжелопроходимыми.Когда я от изнеможения начала спотыкаться буквально о воздух, мой спутник объявил короткий привал. Расположившись на огромном валуне, заботливо вытолкнутым из недр самой планетой в период далеких тектонических трансформаций, я аккуратно откинулась назад, приникла спиной к шероховатой теплой плоскости и раскинула руки в стороны, зачерпнув пальцами податливые песчинки. Мысли вяло курсировали в голове, не выдвигая более-менее значимые идеи по спасению меня любимой. Сознание растеклось внутри аналогичной морской звездой, симулируя полное отсутствие жизни в теле.
— Осталось немного. За теми скалами слева будет узкое ущелье — нам туда, — через непродолжительное время откуда-то сбоку прозвучал голос Артеша, — вообще, эта станция самая близкая к нужному месту, но из-за разыгравшейся непогоды идем мы недостаточно быстро.
Сообщать мужчине, что в непогоде виноват он сам и его нелепая цель, я не стала. Сам поймет, наверное.
— Хорошо, — как можно равнодушнее ответила я.
— Поднимайся, нам пора.
У, деспот! Перекатившись на бок, я опустила ступни в постылый песок. Диск Шэтта, еле видимый сквозь дымчатый небесный атлас, практически приблизился к горизонту, за которым в скором будущем намеревался скрыться совсем. Ещё два-три часа и день уступит свои права в этой части мира.
В этот момент в голову скользнула мысль, а имеется ли шанс, что Шран в обед решит прийти домой и обнаружит мое исчезновение? Старательно сгенерировав желание возвратиться домой, я, сотворив из частички своей души белоснежного голубя, отправила его с данным посланием прямо в сердце моего демона. Надеюсь, сработает…
Разлом, упомянутый Артешем, появился внезапно. «Мальчик, который выжил», ставший популярным с изданием саги о юных волшебниках, удивился бы такому зрелищу. Знакомо изогнутая молния острыми краями указывала на разные стороны света, она неравномерно расширялась к центру, извиваясь угловатой змеей, и именно в этом месте достаточно глубоко западала вниз. При виде расщелины у меня возникло ощущение, что некое космическое чудовище, цепляясь за убегающую от нее планету, впилось когтем в этот участок земли, но удержаться не смогло, слетев на повороте со строптивого шара.
— Нам необходимо спуститься, — неожиданно раздалось за спиной. Обернувшись к Шону, молчавшему с привала, я заметила, как он подошел к грани, разделяющей горизонтальную плоскость от той, что уходила вертикально к сердцевине мира, и заглянул в черную пропасть. Не знаю, что или кого он там ожидал увидеть, но разочарование недодемона ясно дало понять, что его пожелание не исполнилось.
Спуск к самому низу был относительно недолог. ТрОпы кривой, а кое-где и оборванной лентой петляли по стенам разлома. Иногда появлялись некие «балкончики», на которых мы останавливались и переводили дух.
С каждым шагом мне становилось все страшнее, возвышавшиеся преграды начинали давить: они закрывали собой все, сгущали воздух, не давали должного для сознания простора, отчего возникла непреодолимая жажда запаниковать, а лучше — развернуться и убежать. Однако скрыться я не могла, так как банально шла перед Артешем.
Интересно, что когда мы достигли дна, в его центр ударил один из последних косых лучей уходящего на покой Шэтта. Облачная пелена стала стремительно скручиваться в воздушные рулоны, просветляя небо, а ветряные юлы сюда не проникали, да и под нами — сплошь каменное крошево, а не извечный для пустыни легкий мелкий песок.