Чтение онлайн

— С шасси понятно. А что с самими установками?

— А что установки? Они, по сути, весьма примитивные. Самое важное — это сам снаряд. Но тут у нас неплохие наработки. Правда, оперенные снаряды — это не прима, в дальнейшем распространение получила схема со стабилизацией вращением.

— Это нарезные, что ли?

— Нет, направляющие-то в виде пакетов гладкоствольных труб. Снаряд раскручивается сам, за счет наличия наклонно расположенных сопел.

— То есть снаряд нуждается в срочной доработке?

— Может, и нуждается, но точно не в «срочной». Дело это долгое, а война на носу. У нас уже сейчас имеются неплохие реактивные снаряды. Срочно ставьте их в серийное производство, срочно налаживайте выпуск пусковых установок. Время не ждет.

Что

Сергею в Кремле понравилось, так это местная столовая. Кормили тут даже лучше, чем в наркомате. И кабинет ему выделили. Правда, в том же подвале, маленький и с малость обшарпанным столом. Зато в Кремле и с хорошим дореволюционным сейфом. С жильем дело обстояло хуже, пришлось удовольствоваться койкой в казарме внутреннего караула. Вчера Сергей до позднего вечера перепечатывал очередные материалы. Два экземпляра вложил в конверт, сходил и запечатал его сургучом с личной печаткой. После чего, как было приказано, лично отнес этот конверт в секретариат Вождя. Второй экземпляр предназначался для наркома, а первый для Самого. Хотелось спать, но в казарму Сергей не пошел. Вернулся в кабинет, где попытался составить предварительный план завтрашнего разговора с инженером. Мысли сбивались, подумалось, что было бы очень любопытно поговорить насчет достижений науки будущего. Там наверняка имеется много интересных вещей. Но приказ свыше недвусмысленно предписывал сосредоточиться на злобе дня, то есть на сведениях, которые необходимы для победы в грядущей войне. Сергей вздохнул и вернулся к составлению плана.

С утра, бодрый и полный сил, он вошел в уже знакомое помещение.

— Утро доброе, Николай Иванович. Как вы себя сегодня чувствуете?

— Доброе, доброе, капитан. А чувствую я себя неплохо, наконец-то ел сидя. И голова при этом почти не кружилась.

— Замечательно! Тогда поговорим? — Сергей устроился за столом и приготовился к записи.

— Поговорим, — согласился инженер, — задавайте свои вопросы.

— Меня просили побеседовать с вами насчет радиолокации. Судя по информации от ваших современников, вопрос очень важный. Принцип работы радиолокаторов нам более-менее понятен, но хотелось бы подробностей.

— Странно, мне казалось, что в Союзе этим вопросом перед войной серьезно занимались. И вроде уже должны быть определенные успехи. Точно помню, что в начале войны у нас уже были работоспособные радарные установки, пусть и немного и не слишком совершенные.

— Возможно, — немного удивленно заметил Сергей, — вероятно, я просто не в курсе. Секретность, сами понимаете.

«Могли бы мне сказать, конспираторы хреновы, — раздраженно подумал он про себя, — проще было бы дело делать!»

— Нет, точно были, даже название помню — «Редут», их в ПВО Ленинграда использовали.

— Не буду спорить, — прервал инженера Сергей, — так можете чем помочь?

— Ну, чем-то могу, хотя СВЧ-техника и не моя специальность. На военной кафедре институтской в свое время изучали немного все эти клистроны, магнетроны и прочее. Но только давно это было, я не уверен, что много вспомнить удастся.

— Тем не менее давайте попробуем. Кстати, что такое «клистрон»?

— Генератор СВЧ-колебаний, как мне помнится. Электровакуумный прибор.

— А как он устроен?

— Спросите чего полегче! Без малейшего понятия! Давайте я вам лучше про магнетрон расскажу. Его мы подробнее изучали, даже примерная схема в памяти осталась.

— А что такое «магнетрон»?

— Тоже генератор СВЧ-колебаний. Сейчас схему нарисую.

Спустя несколько минут Сергей с интересом изучил эскиз.

— Вот тут эти дырки — резонансные полости, — давал пояснения инженер. — На самом деле они имеют цилиндрическую форму. Электроны гонят полем по кругу. Как-то они с этими полостями взаимодействуют, и образуются такие… сгустки этих самых электронов. Вот тут элемент, который называется «петля». В натуре я его никогда живьем не видел, и как он работает, весьма туманно представляю. Но служит он для отвода энергии в волновод.

Это или трубка прямоугольного сечения, или же коаксиальный кабель. Волновод, соответственно, заканчивается в фокусе параболической антенны. Вот, как я тут нарисовал. А уже антенна отбрасывает волну в пространство в виде параллельного пучка. Отраженный от объекта сигнал возвращается на антенну, потом поступает на приемник и в итоге отображается на экране электронно-лучевой трубки.

Мда-с, припоминается мне, что и магнетроны в СССР уже должны быть известны. Может, даже и многокамерные.

Сергей поморщился и пообещал себе на будущее запрашивать подробную информацию по темам. Изобретать велосипед всегда неприятно и малопродуктивно.

— А что в СССР точно еще неизвестно? В смысле, по данному вопросу?

Инженер ненадолго задумался.

— Ну, усилитель СВЧ на лампе бегущей волны американцы вроде изобрели ближе к концу войны. Сейчас я эту штуку нарисую. Вот, поток электронов летит по оси прибора, а СВЧ, волна движется по этой спирали. Вот тут соленоид. Происходит взаимодействие, усиление… Мда…

— А каким образом? Волна, как я понимаю, движется со скоростью света. А электроны в трубке летят относительно медленно. Как же они взаимодействуют?

— Хм, действительно… Не помню, если честно. Но схема верная, зрительная память у меня неплохая. А вот пояснения к ней из мозгов успели улетучиться за все эти годы. Надеюсь, что специалисты по этой подсказке разберутся.

— Возможно, — с сомнением протянул Сергей. — Что еще?

— По базе радиолокации вроде все. Есть, правда, доплеровские радары и антенны в виде фазированных решеток, но это я потом распишу. Дело относительно далекого будущего. Быстро не сделать.

— А что нужно сделать быстро?

— Радары ПВО нужны быстро. Бортовые радары для самолетов-перехватчиков тоже. Артиллерийские и навигационные радиолокационные установки для флота, само собой.

Для ПВО радиолокаторы следует разрабатывать в двух основных вариантах: радары обнаружения и радары наведения. Радары обнаружения сканируют пространство по кругу. В случае обнаружения целей включаются радары наведения. Они держат цель в луче, отслеживая ее перемещения. По этим данным наводятся самолеты-перехватчики, стреляет зенитная артиллерия, а в будущем и зенитные ракеты. То есть все должно работать в связке, целые комплексы надо создавать.

А потом уже начинается борьба: противник специальной аппаратурой фиксирует свое попадание в луч, старается забить помехами рабочие частоты радаров, выбрасывает облака дипольных отражателей, пускает специальные ракеты, наводящиеся на излучение работающих установок. Или просто бомбит и штурмует.

Зенитчики, соответственно, меняют боевые частоты, пытаются выделить реальные цели в куче помех, стараются до последнего момента не выдавать свои позиции. Меняют их по возможности. Но это уже тактика. Вообще, к этому делу надо серьезно подходить.

— Любопытно, любопытно, — Сергей быстро записывал. — А что такое «дипольные отражатели»?

— Способ создания помех работающим радарам.

По сути это резанная полосками тонкая фольга. Скопления такой фольги в воздухе прекрасно отражают радиоволны, соответственно, на экранах радаров из-за них становится проблематично разглядеть настоящие цели.

— Понятно. Что еще?

— В первом приближении все. Над радиолокаторами требуется серьезно работать. Создавать мощные генераторы, чувствительные приемники, антенны, приводы к ним. Еще вычислители ко всему этому, хотя бы аналоговые для начала. На этих… Как их там? Сельсинах, синусно-косинусных поворотных трансформаторах и так далее. В смысле, считать достаточно сложные уравнения на логарифмической линейке зенитчикам в бою будет некогда. Нужны автоматические вычислители. А для вычислителей нужна элементная база, то есть электромеханические приборы, позволяющие решать те или иные математические функции с достаточной точностью. В основном это тригонометрия, разумеется. Впрочем, подобные вычислители нужны не только зенитчикам. Артиллеристы в них тоже нуждаются, и не они одни.