Сгорая дотла
Шрифт:
– Люблю приезжать сюда в это время.
– Мы стояли плечом к плечу, при этом не касаясь друг друга, но достаточно близко для того, чтобы платонические чувства были вытеснены более интимными.
– Вы часто сюда приезжаете?
– Конечно. Здесь тихо, да и гребля - хорошее упражнение. Пошли, там есть тропинка.
– Я взял ее за руку и повел за собой. Я слышал шелест песка под ее ногами, пока она следовала за мной несколько сот ярдов вглубь берега. – Здесь, – сказал я, остановившись. Это было идеальное место, чтобы в полной мере прочувствовать это мгновение.
– Я влюбилась в это место, - мечтательно произнесла она, стоя с широко раскрытыми глазами.
От вида на белый маяк с деревянным
– Как я могла не знать об этом? То есть, естественно я и раньше была на маяке, но на закате...
– Она остановилась.
– Интересно, можно ли это снять.
– Нет, никаких камер.
– Я остановил ее руку, которую она уже запустила в задний карман.
– Почему?
– Она подняла на меня полный замешательства и непонимания взгляд.
– Не думай о том, чтобы запечатлеть это, попытайся прочувствовать.
– Вы точно не в себе, - она засмеялась, но все же опустила руку.
– Подведите меня ближе. – Улыбнувшись, Оберн переплела наши пальцы, делая уверенные шаги по узкой песчаной тропе. Мягкие колоски касались наших ног, пока мы шли рука об руку, и все это время в моей голове крутился один единственный вопрос: что, черт возьми, я делаю?
Я наслаждаюсь моментом. Вот что. Последние несколько лет я жил в гнетущем тумане, и это был мой первый вздох за долгое время. Мой первый опрометчивый поступок со времен колледжа, и я определенно собирался его совершить.
– Если подойти ближе, эффект огня исчезнет.
– Я остановил ее, и наши ноги с мягким шорохом погрузились в песок.
– Закрой глаза.
– Ее веки почти мгновенно опустились.
– Теперь, представь, что сейчас 1920 год и ты находишься на острове “Скай”, - прошептал я ей на ухо, успокаивая ее низким мелодичным тоном своего голоса.
– Ты отдыхаешь здесь каждое лето, в одном и том же домике у моря, и смотришь на этот маяк каждый день.
– “На Маяк”?
– выдохнула она. Я знал, что она поймет мою отсылку к классическому роману Вирджинии Вульф.
– Представь жгучее желание увидеть его вблизи, коснуться своей рукой.
– Мой взгляд скользил по мягкой коже ее шеи.
– Но тропинка слишком каменистая, а волны чересчур неистовые, чтобы ты могла подойти. Это невозможно. Тебе остается лишь смотреть. И желать...
– Я слегка провел пальцем по нежной коже, молящей о прикосновении.
– Звучит ужасно, - выдохнула она, зрачки метались под ее закрытыми веками, а по коже бежали мурашки. Она была такой чувственной, такой красивой, и так чутко реагировала на меня, что мне безумно хотелось ее поцеловать. Я хотел попробовать на вкус ее нежную кожу, блестящую от испарины, и все первобытные желания, которые я долгое время подавлял внутри себя, в этот момент вырвались наружу. Моя призрачная сдержанность ускользала сквозь пальцы, словно вода.
Я выпустил ее руку из своей, и словно марионетки, связанные одной нитью, мы повернулись лицом друг к другу. Едва дыша, я робко пробежался пальцами по загорелой коже ее руки, остановившись на обнаженной ключице. Мои глаза всматривались в ее, ища разрешения и моля об одобрении. Запустив руки в ее густые волосы, большими пальцами я слегка коснулся линии ее подбородка.
Мышцы на ее шее напряглись, когда она сглотнула, а темные глаза были полны эмоций, которые я и не пытался понять. Медленно, мучительно медленно, я наклонился, ища
ее губы своими. Последние несколько лет мы были так далеко друг от друга, что ее близость была для меня своего рода шоком - миллионы миль разделяющего нас пространства сейчас сократились до расстояния в несколько дюймов.Коснувшись ее губ, я почувствовал, как каждая клеточка моего тела взрывается и оживает, словно от последствий взрыва атомной бомбы. Я прижался ближе, и когда ее ладони легли на мою грудь, понял, что она не собирается меня оттолкнуть.
Медленный чувственный поцелуй поглотил нас. Вскоре мой язык скользнул между ее губ и наконец - наконец - я узнал, какова она на вкус - засохшая карамель и нежная ваниль, с легким оттенком ментола от ее сигарет. Ее вкус был естественно-сладким, с ноткой мяты, и невероятно соблазнительным, как кокаин для наркомана. Когда я пересек все возможно-допустимые границы, то мягко отстранился, наслаждаясь ее вкусом у себя на языке. Мой взгляд ласкал изящные черты ее лица. Темные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы, а идеально полные губы выглядели так, словно вышли из под руки виртуозного скульптора.
Когда ее глаза открылись, встречая мой взгляд, я продолжил:
– Представь, ты хочешь чего-то так сильно, что тебя охватывает невыносимая тоска от того, что ты видишь это каждый день, но знаешь, что никогда не сможешь больше, чем просто смотреть.
Даже в приглушенном свете заката я видел, как румянец окрасил ее щеки, а в глазах загорелся огонь. Она хотела этого так же сильно, как и я.
– Мы все еще говорим о маяке?
– наконец прошептала она.
– Мы говорим о твоем вдохновении, - ответил я, не в силах сдержать улыбки.
– Это определено было что-то, - съязвила она и повернулась к маяку. Взгляд Оберн скользил по потрепанному погодой ограждению вокруг старого здания, куда вела лишь маленькая песчаная дорожка.
– Не могу поверить, что Вы только что поцеловали меня.
– Ее пальцы коснулись нежных губ, словно заново переживая ощущение нашего поцелуя.
Легкая улыбка тронула уголки ее губ, когда я протянул руку в поисках ее руки.
– Жизнь коротка, - ответил я со всей своей искренностью. Она повернулась ко мне и, наконец, позволила широкой улыбке, которую усиленно пыталась сдержать, вырваться на свободу.
– Смысл в том, что...
– Я переплел наши пальцы, продолжая говорить, - история не должна концентрироваться на месте. Она не о кульминации или развязке. Она о чувствах, которые объединяют всех нас.
– Хммм...
– Она наклонила голову, поджав губы.
– Мне нравится, - тихо сказала она.
– Возможно, от этого я и буду отталкиваться, - в ее голосе я слышал явное возбуждение. Но тут Оберн хлопнула губами, зная, что это выглядит глупо, после чего рассмеялась и толкнула меня в плечо, заставляя потерять равновесие. Она принялась бегать и кружить вокруг меня, ее волосы разлетались на ветру, а смех звучал на мили вокруг. Временами она выглядела как красивая, сдержанная женщина, но ее уникальное очаровательно-игривое чувство юмора напоминало мне, что жизнь не так уж плоха. В ней все еще есть место для прекрасных, непринужденных моментов, стоит лишь захотеть.
– Так ты благодаришь мужчину, который подарил тебе вдохновение?
– засмеялся я, когда, наконец, поймал ее. Я едва касался ее, но этого было достаточно, чтобы удержать Оберн на месте, и более чем достаточно, чтобы она почувствовала растущую твердость в моих мешковатых штанах.
– Вы слишком много о себе возомнили. – Звук ее смеха выстрелил прямо мне в душу, зажигая все нервные окончания, словно фейерверк.
Я улыбнулся, осознав, что она может издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь, и я все равно буду самым счастливым человеком на свете.