Сгорая дотла
Шрифт:
– Это не твое гребаное дело, - в моем голосе все равно слышалась злость, независимо от того, как сильно я пытался ее сдержать.
– Это какая-то ерунда с кризисом среднего возраста или что? Ты после этого собирался вернуться ко мне? И спать в нашей постели?
– Нет, если честно, я даже не думал об этом.
– Это началось весной, не так ли? Ты стал таким скрытным и неразговорчивым с тех пор, как ушел. Я подумала, что просто слишком бурно отреагировала, когда застала тебя средь белого дня... Боже! Как я раньше этого не замечала?
Я ничего не сказал, потому что она была права. Но не в том, что не заметила этого раньше, ведь я и сам не был ни в чем уверен. Лишь теперь я понимаю, что это было неизбежно, мы с Оберн предназначены друг для друга.
– Когда
– Подожди, что?
– Я поднял голову, совершенно сбитый с толку.
– Стеф сказала, как ты намекнул, что встречаешься с кем-то, когда она разговаривала с тобой на прошлой неделе. Когда я услышала это, то решила, что должна все выяснить, просто чтобы снять груз с души. Мне так хотелось, чтобы все это оказалось неправдой. Хотелось думать, что они просто лживые, толстые и вечно квохчущие курицы, которым нечем больше заняться, кроме как обсуждать других, но тебя не было дома все выходные. Я приезжала сюда, наверно, раз двенадцать в субботу вечером, ждала, когда ты придешь, чтобы поговорить с тобой. Где ты пропадал? Устроил себе романтическое путешествие? Трахал ее все выходные в каком-нибудь дешевом отеле?
– Мне казалось, мы договорились об отношениях с другими людьми! Ты сама ясно дала мне понять, что будешь двигаться дальше! Так почему ты ожидала от меня иного?
– выпалил я в полном замешательстве и более злой, чем когда-либо.
– Что с тобой случилось, Мел? Ты ведешь себя как злобная стерва.
– Она как-то сказала, что больше не знает, кто я, но эта эгоистичная и властная особа не была той женщиной, на которой я женился шесть лет назад.
– Я? Я?! Ты опозорил меня! В этом городе живет моя семья! Друзья! И теперь все они узнают, что ты бросил меня ради какой-то шлюхи!
– Не называй ее так. Не смей говорить о ней подобным образом, - предостерег я ее, едва сдерживая собственную ярость и чувствуя, как сжимаются кулаки.
– Ох...
– мстительный смех Мел эхом отразился от стен моей маленькой квартиры.
– Ты любишь ее? Ты такой слабак, Рид, – выплюнула она с усмешкой.
Но последнее, что я ощущал, это слабость. Я чувствовал силу, я управлял своей жизнью и будущим. Сейчас я чувствовал себя лучше, чем когда-либо.
– Убирайся.
– Как всегда уходишь от ответа, - она покачала головой.
– Ты трахал ее здесь? Она приходит к тебе по ночам, потому что ты боишься, что весь город может узнать про твой кризис среднего возраста и связь с глупой студенткой?
– Она развернулась и скинула стопку книг с кухонного островка, затем, пролетев через всю комнату, толкнула мой горный велосипед, не боясь сломать его и не обращая внимания на ценник в триста долларов. Велосипед с металлическим грохотом упал на пол, и Мел с досадой пнула по колесу, после чего, развернувшись, она заметила свежеокрашенный книжный шкаф, стоящий в ожидании второго слоя краски. Книжный шкаф Оберн.
– Нет!
– я рванул вперед, чтобы остановить ее, но Мел успела толкнуть его, в результате чего от шкафа отлетело несколько деталей.
– Блять!
– взревел я, с силой вцепившись в волосы, чтобы физическая боль хоть как-то отвлекла меня от злости.
– Подожди-ка.
– Мел устремила на меня полный ненависти взгляд.
– Это для нее? Ты сделал ей чертов книжный шкаф?!
– Я не ответил, поднимая полку и осматривая несколько отколовшихся деталей из соснового дерева.
– О мой Бог. Ты сделал ей чертов книжный шкаф?!
– Развернувшись, она кинулась вперед, выставив руки, и припечатала меня к стене. От удара из меня вышибло весь воздух и, закрыв глаза, я сделал несколько глубоких, успокаивающих вздохов.
– Нам обоим нужно остыть. С тобой свяжется мой адвокат, - стиснув зубы, я открыл дверь.
Ее дыхание стало поверхностным и быстрым, глаза Мел сузились, прежде чем на ее губах появилась торжествующая ухмылка.
– Если в тебе осталась хоть капля ума, то не свяжется.
Не забудь, кто член школьного совета.– Пройдя мимо меня, она исчезла за дверью, оставив после себя чувство гнетущего разрушения.
Глава 19
Время после нашей стычки с Мел, которая рано или поздно должна была стать началом конца, тянулось бесконечно медленно. Прошло несколько недель, но мы с Мел так не разговаривали. У нас началась холодная война, но мысль о разводе все еще заставляла мои внутренности выворачиваться наизнанку. Когда-то мне казалось, что я нашел свою половинку в Мел, но я насильно навязал ей эту роль. Оглядываясь назад, я понимал, что она всегда была эгоистичной. Я сбился со счету, какое количество раз она вытаскивала меня из постели, больного и слабого, ради какого-то городского торжества или вечеринки. Для Мел общественное мнение всегда было на первом месте, и мне понадобилось уйти от нее, чтобы это понять.
Со временем отношения между мной и Оберн тоже стали более напряженными. Мне каждый день хотелось рассказать ей о том, что происходит у меня в голове, но я молчал. Я сознательно держал это в себе, не желая втягивать ее в это сильнее, чем уже втянул. И все же, расстояние между нами сделало свое дело.
Мы переписывались несколько раз в неделю. Мой контракт с телефонной компанией подошел к концу, поэтому я отключился от общего аккаунта с Мел и настоял, чтобы она переписала все счета на себя. Просто пришло время. Пускай это были маленькие шажки, но все же они были. Родители Мел постоянно снабжали ее деньгами, оплачивая ее рождественские каникулы в Брекинриджи и летний отдых на песчаных островах Фиджи. У Мел была счастливая и беззаботная жизнь с родителями, которые потакали всем ее причудам. Я должен был понимать, что не смогу приспособиться к тому стилю жизни, который она вела. Возможно, во всем виновата моя глупость, ведь я наивно полагал, что одной любви будет достаточно.
Как-то вечером, спустя несколько недель после отъезда Оберн, мы допоздна заговорились с ней, обсуждая все на свете - ее занятия, книги, которые оба сейчас читаем, писательское искусство - она все еще молчала о своей работе - и то, когда мы сможем встретиться. Мне было страшно уезжать куда-то. Мел была бомбой замедленного действия, и я знал, что по городу уже поползли сплетни. Я чувствовал косые взгляды, стоя в очереди за кофе, замечал резко наступающую тишину в учительской, стоило мне там появиться. Большую часть перемен я стал проводить в классе, думая об Оберн.
О нас.
О кинотеатре для автолюбителей, о маяке и вишневых деревьях. Не вспоминать не получалось. Когда я оставался наедине с собой – я постоянно думал о ней.
Закончился сентябрь. На улице стало прохладнее, и изумрудный цвет листвы сменился оранжево-красными бликами. Следом пришел октябрь с порывами леденящего ветра, который окончательно лишил ярких красок наш маленький уголок штата Мичиган. Мел со временем снова начала разговаривать со мной, а не плеваться, кричать и впадать в ярость каждый раз при моем появлении. Мы не говорили ни о чем-то серьезном, но когда поднимался какой-то вопрос, мы обсуждали его спокойно. Конечно, эмоции все еще были свежи, и я это понимал. Она ненавидела меня. Я видел это в ее взгляде, но так же там было что-то еще, что-то вроде смирения. Возможно, это был момент, которого я ждал; мне нужно было, чтобы Мел приняла это, чтобы мы стали более дружелюбны по отношению друг к другу, прежде чем подать на развод.
В пятницу, девятнадцатого октября, на моем телефоне сработало оповещение. Я даже не помнил, что поставил его. Может, у меня назначена встреча? Я достал свой новый iPhone из кармана и увидел то, чего совершенно не ожидал.
22-ой День Рожденья Оберн!!! :-*
Ночь, когда мы сидели на пляже и обменивались датами дней рождений, вспыхнула в моей памяти. Я совершенно забыл о нем. Но вот этот день настал, а у меня ничего не было, чтобы подарить ей, и я не запланировал ничего особенного на сегодня. Я бы мог подарить ей книжный шкаф, но после того, как Мел в ярости толкнула его, он все еще был не готов.