Чтение онлайн

Мужчина по имени Тео вздрагивал, сидя в коридоре больницы, каждый раз, как только слышал очередной крик своего сына. Входить в палату ему пока что строго запрещалось - в виду нестабильности Райли ему нужен был покой и присутствие лишь того человека, который сможет оказать ему помощь. Не более того. Этим человеком были медсестры, сменявшие друг друга каждые 12 часов.

Тео видел уже шесть смен. У каждой из медсестер он пытался узнать состояние своего сына, но все результаты были неутешительными. Райли не приходил себя в полном понимании этого слова - он возвращался в сознание лишь для того, чтобы его глотка исторгла очередной немыслимый

по своей громкости крик. Не помогали ни обезболивающие, ни седативные препараты, ни даже наркоз, который был введен ему не только во время операций, но и после - тело парня словно отвергало абсолютно все попытки помочь ему. Словно оно хотело страдать и чувствовать эту боль.

Доставить сына в больницу Тео, впрочем, успел вовремя. Благодаря помощи Майлза, Райли хоть и находился в очень тяжелом состоянии, но своевременное хирургическое вмешательство спасло ему жизнь. Врачи даже заверили его, что Райли не станет инвалидом - дорогостоящее лечение было оплачено из личной страховки Тео в «Твисте», которая представляла собой очень немалые суммы. Несмотря на то, что к работе с такими артефактами, как Камень, его допустили недавно, в «Твисте» - настоящем «Твисте», а не том, о котором знал весь город, он работал уже несколько лет. Отчислений с его зарплаты вполне хватало на то, чтобы обеспечить себе «подушку безопасности» на случай, если произойдет какая-либо критическая для его здоровья ситуация.

Вот только не думал он о том, что подобной ситуации суждено было случиться не с ним, а с его сыном.

– Мистер Тео?
– услышал он голос врача и поднял голову. Перед ним стоял лечащий врач Райли. Он повторил более настойчиво: - Мистер Тео, вы меня слышите?

– Да, мистер Харнесс, - кивнул тот.

– Ваш сын, Тео...

– Что с ним?
– перебил его Тео.
– Он... пришел в себя?

Доктор покачал головой.

– Приходил. Несколько раз за эти сутки, как вы, думаю, сами замечали. Но пока что все безрезультатно. Он никого не узнает. Не могу даже сказать, придет ли он в сознание вовсе.

Мужчина, начавший подниматься со своего сидения, вновь опустился на него с тяжелым вздохом.

– Вы хотите сказать?..
– боясь заканчивать свой вопрос, горько спросил Тео.
– У моей компании есть деньги, я могу вложить всё, что угодно, я могу продать дом, вложить свои сбережения, только спасите его!

Доктор посмотрел на него с удивлением и пониманием. Тео подсознательно догадывался, чем он рискует - он делал предложения, от которых насквозь коррумпированным работникам социальных служб было бы очень сложно отказаться. Не давая доктору договорить, он практически переводил игру на поле медиков. Поле, на котором его с легкостью могли бы обыграть.

– Нет, мистер Тео...
– проговорил Харнесс, внимательно смотря на мужчину.
– Мы хотим поместить Райли в искусственную кому.

Тео опешил.

– Искусственную... кому?
– отрывисто переспросил он.

Доктор кивнул.

– Мы не уверены, что его нервная система способна выдержать такие продолжительные приступы боли. Каждый его крик, каждый раз, как он приходит в себя... он испытывает, судя по его физическим показателям, ни с чем не сравнимую боль. Боль, как вы знаете, является реакцией на раздражители, - и если это случается настолько часто, значит, что-то не дает ему восстановиться.

– Но... но вы же можете определить, что именно?
– с надеждой проговорил мужчина.
– Вы же врачи, это ваша работа...

–

А вашей работой было не дать своему собственному сыну оказаться в подобной ситуации, - без злости, скорее с сочувствием, в голосе, заметил Харнесс. Но, несмотря на это, его слова отозвались в сердце Тео болью.
– Я не хочу вас обвинять мистер Тео, я всего лишь хочу сказать, что мы врачи. Мы не боги. Мы не всесильны.

Тео отвел взгляд. В том, что пострадал Райли, он винил себя все эти трое бессонных суток. Он понимал, что обвинения собеседника - пусть они и не позиционировались им как обвинения - совсем не беспочвенны. В случившемся с сыном виноват только он. Он и никто больше.

– Простите...
– проговорил он.

– Я не виню вас, - произнес доктор, и взгляд его смягчился.
– Господь наградил меня дочерью... и я вполне понимаю ваши чувства. Мы не можем контролировать каждый шаг наших детей, но мы можем оградить их от лишней боли.

И Тео почувствовал, что даже делая лирическое отступление о своей семье, Харнесс все еще хотел донести до него одну-единственную мысль. Один-единственный способ спасти Райли от того, чтобы он лишился рассудка.

– Значит, искусственная кома?

Харнесс кивнул.

– Именно. Мы погрузим Райли в состояние, в котором его организм сможет восстановиться, не напрягаемый скачками боли и нервов. Мы до сих пор не можем определить источник его болей, можем лишь заверить в том, что он не связан с введенными в его тело стволовыми клетками. Возможно, дело в... обстоятельствах, после которых вы доставили его к нам. Напомните, о чем шла речь?..

Мужчина прикусил язык. В голосе доктора слышалось что-то непонятное. Понимание. Осознание того, что его пациент пострадал не от обычного обрушения стены, как сказал ему Тео, доставив в больницу сына.

– Я ведь уже говорил вам: по моей неосторожности и неопытности обрушилась одна из перегородок в цехе. Я не заметил, что сын пришел ко мне на работу, и увидел его лишь потом, в обломках. Потом доставил его сюда.

– И вы уверены, что вам больше нечего добавить к этим словам?

Тео смело посмотрел в глаза доктора. Взгляд Харнесса буквально пронзил его насквозь. Этот мужчина точно хотел докопаться до истины, и имеющееся объяснение его не устраивало. Тео мог лишь не дать слабины и не позволить себе струсить, дав доктору даже намек на лживость его показаний.

– Уверен.

Харнесс развел руками.

– Что ж, тогда на данный момент и нам - я сейчас говорю не только от своего имени, но и от имени совета больницы - нечего добавить. Мы продолжим изучение вашего сына после того, как погрузим его в искусственную кому, если вы, конечно, дадите на это согласие. Итак, мистер Тео?

Мужчина, казалось, не услышал доктора. Сейчас он думал о своем. Ему почудилось, что сын стоит рядом с ним. Улыбается и кивает: мол, все верно, папа. Сейчас с твоих губ должно будет сойти верное решение. Я согласен с ним.

Тео негромко выдохнул.

– Я... даю согласие. Спасибо вам, доктор Харнесс. Но...

– Но?
– моргнул доктор.

– Вы позволите мне поговорить с сыном?

– Поговорить?.. Боюсь, вы меня не совсем поня...
– раздраженно начал доктор, едва ли не закатывая глаза.

– Я отлично вас понял, - заметил Тео.
– Под «поговорить» я имел в виду... ну, вы сами понимаете... за эти трое суток меня к нему не пускали...

Настороженное выражение лица Харнесса сменилось на доброе и понимающее.