Чтение онлайн

Он внимательно огляделся, всё более недоумевая, – он лежал на краю берегового обрыва один, и вокруг никого не было. Странно как-то. Сюда-то его, зачем закинули? Боятся, чтобы через его модуль не подслушали и не подсмотрели сотрудники СБ? Так надо было тогда за камушек спрятать, подальше куда-нибудь. Чего тут-то выложили? Их же отсюда как на ладони видно. Далековато, правда, оттащили, но всё равно. Чепуха какая-то. И тут он вдруг увидел себя. Как раз в отдалении, и как раз за камушком – лежал его «лизард». Модуль словно в состоянии транса – в какой момент его застало непонятное отключение, в такой позе он и завис. И до него было недалеко, метров десять от... себя. От себя!!?

– Вы получаете от него

какую-нибудь информацию сейчас?

– Нет. Они заблокировали канал «глушилкой», робот парализован и лежит где-то в отдалении. Встроенная нами автономная камера фиксирует бок камня, а независимые микрофоны – шум ветра и отдалённый ропот. И это всё.

– То есть, они не поверили в ваше «наивное» неведение.

– Похоже, да. И, похоже, с его дроном придётся расстаться. Скорее всего, они «пересадят» нашего агента в свой модуль. Мотивируя это внезапной неисправностью нашего. Официально мы не имеем повода им возразить. Хотя протест всё равно направим, на самом высоком уровне.

– Ну, что ж, хороший дрон – ощутимая потеря. Тем более изготовленный лично вашим другом. А он настоящий профессионал, и его изделия отличаются уникальной настройкой.

– Да, конечно. Нам будет очень жалко, если робот попадёт в руки наших западных э-э... партнёров.

– Итак, вы полагаете, что обострение ситуации достигает именно такого порядка, когда необходим протест высокого уровня с нашей стороны? Не преувеличиваете?

– Нет, нисколько. Я уверен, необходим именно такой протест. Ну, мы ведь не Островной клан, в конце концов! Мы солидная официальная организация, ведущая Игровой Проект Острова дронов, и фамильярности по отношению к себе допускать не должны. Накладывать более серьёзные санкции рановато, а вот протест, выраженный в форме недоумения Совета Директоров, будет в самый раз.

– Ну, если вы так считаете, то я не возражаю. Доводите до них наш протест. Теперь относительно нового агента. Вы действительно были не в курсе, что им занимается наш резидент?

– Очевидно, агент и сам был не в курсе этого факта. У вас очень профессиональные сотрудники, а парень... э-э... просто парень, без особых хитростей.

– Ну, что ж, тогда этот вопрос мы оставим на усмотрение наших подчинённых. Юноша, очевидно, особыми талантами не блещет. Ну, может со временем, после соответствующей подготовки и если согласится нам помогать... А как вы, всё-таки рассчитывали получать от него информацию, из другого дрона, без жучков?

– Да, ничего мудрёного. Прямое общение. Мы определили его координаты вне сети и рассчитывали направить в гости нашего доверенного товарища. Из местных. Конечно, конфиденциально. И с вашего благословления. И не выходя за рамки, определённые нам... э... сами знаете кем.

– Действительно не мудрёно, и... грубовато. Нарушается этика Игры. Нам не следует забывать, что это всё-таки игра. А в игре недопустимо действовать неигровыми методами. Это ваше «читерство», должно быть очень веско аргументировано. Этак и они, чего доброго, захотят воздействовать на него в реале. А нам придётся, в реале, его охранять. Начнутся взаимные акты и контракты. Сами знаете, как оно бывает, когда теряется контроль над обстоятельствами. Так мы, не дай Бог, выйдем в область ответственности... Сами прекрасно знаете кого. И тогда всем будет оч-чень неуютно. Кстати, а вы уверены, что этот «чёрный дрон», и есть один из пропавших два года назад из нашей лаборатории на Острове, прототипов Корнея? Они ведь считаются уничтоженными, не существующими в реальности. И по нашим данным особой ценности не представляли и тогда. А сейчас ещё и морально устарели.

– Я в курсе этой истории, потому и решил всё проверить. Сейчас мы почти убедились, что он именно один из тех прототипов и есть, поэтому примем все возможные меры к его возращению

в э... ваше ведомство. Для меня это дело чести. Тем более что, ведущим специалистом проекта был Корней. А он, как вы помните, мой близкий друг.

– Да, я знаю. Эти ваши юношеские игры в двенадцать «К». Весьма романтично. В нынешнее время такое поведение не вызовет понимания со стороны окружающих.

– Согласен с вами. В наше время тоже не все отличались подобным альтруизмом. Кстати, мой друг сейчас в тяжелом состоянии – уже больше года он лежит в коме. Состояние хоть и тяжелое, но стабильное. Почти полная атрофия двигательных функций. Дышит, правда, сам. А вот кормят его искусственной жидкой пищей. Удивительно то, что медицина фиксирует активную мозговую деятельность, почти на обычном уровне. Словно он просто спит.

– Даже так. Интересно. А он не подключен к сети дронов, случайно? Вы, кажется, проводите эксперименты со стар...шими товарищами на предмет стимуляции мозга?

– Нет, что вы, конечно не подключен. Он же не может контактировать, он без сознания. Мы пытались его поддержать, но, увы, было уже поздно. Он впал в кому уже после того, как его группа прототипов пропала. У него был удар, на этой почве. А до того он на здоровье не жаловался. Сами понимаете – вложил в свои творения душу и сгорел на работе. Обычное явление.

– Вы предполагаете здесь связь – пропавшие прототипы и его кома? Может быть, может быть. Но мы в своё время не нашли ничего. Тогда же, кстати, исчез из ремонта один полевой дрон, безоружный, но... Нас это обеспокоило больше. Но потом дрона списали на выявленного в тот момент «крота» в нашем окружении, а часть прототипов нашли в обваленном штреке, в Первом Бастионе. И решили, что остальные так же похоронены под тем обвалом... Я тогда ещё не командовал, и у меня нет уверенности, что мой предшественник просто не замял дело. Но и сомневаться в его действиях причин у меня тоже нет.

– Возможно, что и нет связи. Но, меня беспокоит подозрительная активность «головоглазов» в этом направлении, особенно то, как они, очень уж убедительно доказывали, что дрон их собственность. Слишком убедительно. И то, как они реагировали на возможную утечку информации в виде сбежавшего свидетеля. И та настойчивость, с которой они добивались его участия в поисках пропажи. Слишком, знаете ли, нервно. И потом, разве вы слышали, что-нибудь, о сбегающих дронах? И, если это не фантазия нашего молодца, то что? Очень уж нам не хочется остаться в дураках, в случае, если тут есть хоть доля правды. Вот мы и приняли решение разработать ситуацию. И вот вам, пожалуйста – очередная нервная реакция. Кстати, у них есть разрешение на использование «глушилки»?

– Конечно, нет. Ну, вы ведь знаете, отношение Запада к законности – только если им это выгодно. Их двойные стандарты распространяются даже на Остров. Они умудряются и сюда протаскивать свою политику. И очень обижаются, если им на это указывают. Скажите ещё спасибо, что они не использовали парализаторы. Но мы не будем впадать в истерику по этому поводу. Вот, если у нас появятся неопровержимые доказательства их причастности к пропаже дронов и попытке умыкнуть их с Острова, то тогда мы их прижмём. Точнее вы прижмёте. Проведение этой операции поручено вам. Теперь уже официально.

– Благодарю за доверие. Буду держать вас в курсе, как обычно.

– Пожалуй, я вам дам своего резидента. В поддержку. Того, кто занимался нашим юношей.

– Особой необходимости в этом нет. Но, всё равно, спасибо. Что у вас сейчас в бокале, виски?

– Ну, что вы, я не употребляю пойла! Обычная наша водка в разы лучше и для здоровья значительно полезней. А у вас?

– Мускат белый Красного камня.

– Теперешний?

– Что вы! Конечно, нет. Я тоже не пью пойла. Ещё советского разлива из старых запасов.