Сержант без промаха
Шрифт:
Местность напоминает Федору его родной алас. Тут больше берез и разнообразнее: ивы, тальник, лишь на низинах растут дуб и клен, которых он раньше не видел. На холмах лес становится более редким, и по нему можно ходить без особого труда. Зато трава здесь густая и высокая. Даже сейчас много мест, где человека и не увидишь, как только он ляжет.
О-го, фашист проснулся — дрова пилит. Это повара. Слышно как быстро, но неровно ходит пила у них: явно тупая. Через полчаса все будут на ногах. Немец начинает стрельбу ровно в 7 утра, кончает в девять вечера. «Режим» этот они не нарушали даже в дни боев за Дур-нево.
Что же принес с собой
Огневые точки немца известны все до единого. На его секторе ни пулемета, ни миномета. Зато, как предполагает Ровное, здесь зарылся их снайпер. Вчера пали двое наших, у обоих рана в голову, похоже на работу снайпера. Значит, дуэль неизбежна. Постой… До переднего края немцев метров 280–300, температура минус два. Так… Пуля на два пальца ниже пойдет. Пустяк, можно и не брать во внимание. Светло-то как стало. Скоро восход: осторожнее надо. Утренние лучи всегда ясные и чистые, все как на ладони.
Федор взял в руки каску, надел на нее маскировочный обруч из травы и ветвей тальника, с ним выполз к камню и лег за ним. Как далеко от передовой у них кухня! Дым валит где-то посреди леса. Над траншеями ни дыма, ни пара. Следить за траншеями пока бесполезно. Снайпер где-то на нейтралке должен быть. Может, где-то за печкой сгоревшего дома устроился? Наши так бы не поступили — оттуда возвращаться плохо. В разбитом танке? Вряд ли. Не так уж надежно там и вчера оттуда вроде никто не стрелял. В воронках? Может быть. Или же он предпочтет вести огонь из траншеи? Передовая линия у них удобная для снайпера.
Постой, постой… Зашевелились. Смена идет. Оттуда до опушки леса идут в полный рост. Когда вступают в траншею, головы промаячат раза-два, затем и вовсе исчезают. Которые уходят со смены, вовсе не прячутся. Видать, спать охота: головы слегка опущены.
Наших тоже слыхать. Кто-то выстрелил. На что ответило коротким дробным огнем несколько автоматов. С нашей стороны затрещал пулемет. Ему стали вторить минометы. Итак, считай, что "рабочий день" начался.
Хорошо бы пустить сейчас обойму, но нельзя, сегодня задача другая…
Хуже нет, чем вот так ждать в неведении. Где же он спрятался? Неужели на нейтралке? Тогда, наверняка, уже следит за ним. Из-за холмика, что на левом фланге, чуть подальше траншеи, мелькнула каска и раздался выстрел. Это он. Точно! Нашел же жертву…
Федор плавно навел винтовку на холмик и стал высматривать через оптический прицел. Ничего подозрительного будто нет. Как же так? О-го, еще выстрелил. Ээ-э, вот он где. Федор задержал дыхание и стал целиться. Затем, как только началась пулеметная очередь, нажал на спусковой крючок. Готов! Дрогнуло ружье, голова беспомощно опустилась вниз. Смотри-ка, кто-то вниз его потянул, значит, с ассистентом был? Если ассистент неопытный, то сейчас же высунется: надо же отомстить. Так оно и есть. Вон всматривается. Глянь-ка на него! Уже целится.
Теперь Федор и треска автоматной очереди не стал ждать. Убрав ассистента, тут же отполз за камень. Повернул голову, положил ее на согнутую руку и над торчащей перед глазами стеной бледной травы стал всматриваться в серовато-синий горизонт. Затем, чтобы отойти отсюда, потянул к себе винтовку. Тут же пуля ударилась об камень и с визгом ушла наверх. Ох, засекли! Это из танка. Надо удостовериться. Приподнял каску на лопатке, и тут
же ее пробило насквозь. Теперь у Федора не оставалось сомнения.Вскоре Охлопков был у Ганыиина и показал ему свою каску:
— Смотри, как бьет фашист. Одного снял с холма. Еще один сидит на нейтралке в разбитом танке.
— А вот на это посмотри, Федя. — Ганьшин показал свою каску. — Я ее на чучело одевал.
Посоветовавшись, решили доложить командиру роты и предложить бить по танку из артиллерийского орудия.
Артиллеристы не пожалели снарядов. Первый снаряд угодил чуть дальше танка. Снайпер, потрясенный, выполз из-под танка и начал было отползать от него, но тут же его настигла пуля Охлопкова.
Отоспавшись днем, Охлопков и Ганьшин после 4 часов — во время смены у немцев — вдоволь били по общей траншее. На следующее утро в 7 часов со стороны передовой линии немцев стали кричать в рупор: "Эй, рус, честно надо воевать!". Охлопков пропустил мимо ушей и не подозревал, что эти слова относятся именно к нему и Ганьшину. А командир роты Ровнов во время осмотра подготовки к очередному выходу смеялся, не скрывая удовольствия:
— Ха-ха! Слыхали, сибиряки, немцы вас просят не так быстро их на тот свет отправлять? Что вы ответите? Ха-ха-ха! Молодцы, ребята, бейте их так же. Я вчера про Охлопкова командиру полка рассказал, пусть знают, какие у нас ребята! Так ведь?
Федора вызвали на следующее утро к командиру роты.
— Здорово, Федор! — Радостно встретил его Ровнов. — Как дела сегодня? Один есть? Молодец! Тебе к командиру батальона надо идти. КП на полкилометра дальше. Иди по этой траншее, а там спросишь.
На КП сидели трое: капитан, политрук и писарь. Как только Федор доложился, командир батальона кивком головы указал на политрука, а сам продолжал что-то диктовать писарю.
— Политрук полка Кирносенко. — Поздоровался за руку политрук. — Вот что. Нам сообщили, что правее от Дурнево на позиции 2-й роты появился снайпер. Сам знаешь, что из себя представляет появление фашистского снайпера. Этот особо каверзный, говорят. Его надо уничтожить. Мы с тобой сейчас же пойдем во вторую роту.
Уточнив примерно, где находится фашистский снайпер, Охлопков и Кирносенко начали сразу же отползать на нейтральную зону. Федор, почувствовав, что политрук отстал, обернулся и заметил, что тот не умеет ползать по-пластунски; к снегу прижимается у него лишь голова. Вскоре с визгом пронеслась пуля — это фашист в политрука стреляет. А Охлопков начал охотиться за тем фашистом. После взаимных выстрелов оттуда пуля перестала летать. Тут Федор снова обернулся к политруку: тот метался на снегу. Охлопков бросился к нему, но, к счастью, пуля угодила тому в ягодицу.
— Товарищ политрук, идем обратно?
— Нет, нет. Я сам доберусь. — Кирносенко, морщась, старается перенести боль. — Иди быстрее, слышь?!
Враг открыл минометный огонь. Как начали взрываться минные снаряды, Федор быстро отполз в сторону и стал «щелкать» тех фашистов, которые старались добить политрука. После того, как раза три-четыре подряд пули просвистели мимо ушей, он откатился вниз в воронку и там отлеживался часа два, если не больше. Дав забыть о себе, Федор вскарабкался на край воронки и стал всматриваться в ту сторону, откуда летели пули с одинаковым жужжанием. "Что же это он?" — Федор от неожиданности даже пробормотал вслух: снайпер был весь на виду. "Ну что ж… Выходит, мой черед". — Федор немедля поймал того на мушку…