Сердце прощает
Шрифт:
Обошли одну, потом другую деревню. Показался железнодорожный путь, лежащий в неглубокой ложбине. Партизаны залегли возле груды шпал. Минула минута, вторая. Ничего подозрительного не обнаружилось. На боковое охранение вышли Илья и Леонтий. Еще через несколько минут Виктор сказал:
– Пора.
– Что же, тронулись, - тихо отозвался Борис.
Скоро лежбище для взрывчатки было готово. Пудовый заряд для надежности разместили под оба рельса.
– Отличный подарок для фрицев!
– прошептал Виктор. Борис тщательно установил электровзрыватель.
До слуха
Когда друзья, цепляясь за кусты, выбрались из ложбины, состав вышел уже на прямую и с нарастающим гулом приближался к заминированному участку. Виктор и Борис припали ничком к земле.
– Сейчас, сейчас...
– шепотом произнес Виктор, а поезд в то же время, словно еще сильнее надрываясь, с шумом миновал заминированный участок и помчался дальше.
– В чем дело?
– сдавленно крикнул Борис.
Помолчав, Виктор глухо ответил:
– Мы идиоты, понимаешь, идиоты, а не подрывники...
– Что же произошло?
– Видимо, не сработал детонатор. Так оставлять заряд нельзя. Попробуем кое-что придумать...
И друзья ползком опять спустились к дороге. Виктор передал Борису кусок шнура с детонаторами на обоих концах и принялся торопливо разгребать песок и щебень, прикрывавший тол.
Когда заряд был полностью обнажен, Виктор вставил один конец взрывателя в шашку, а другой вывел на головку рельса.
– Ну как, будет толк?
– спросил Борис.
– Думаю, будет, и еще какой!
– ответил Виктор и негромко свистнул, давая сигнал к отходу.
Обратно шли поспешно. Тянуло теплым ветром. Виктор все чаще с тревогой посматривал на занимавшуюся бледную зарю. К пяти часам утра подошли к деревне Васильки. Еще сохранялась ночная тишина, только на другом конце деревни отрывисто тявкал пес.
– Кажется, все в порядке. Нигде ни единой души, - промолвил Борис и первым вошел в сарай.
Они не заметили, что в огороде, возле покачнувшегося тына, стоял сутуловатый мужчина, староста деревни. Появившиеся в столь ранний час люди у дома Ильи Бугрова не могли не привлечь его внимания, и он, наблюдая, притаился.
Отложив в сторону автомат и сняв с пояса гранаты, Виктор повалился навзничь на ворох соломы. Прошло не больше минуты, и он, вскочив, предупредил товарища:
– Тихо!
Они затаили дыхание и тут уже уловили доносившийся до них шум далекого поезда. Прошло несколько томительных минут, и вдруг далекая окрестность огласилась раскатом взрыва.
– Ну вот, я же говорил! Я же знал, что так и будет. Я же чувствовал, - обрадованно повторял Виктор.
– Интересно, что там было, в поезде?
– Что бы там ни было, это не важно. Главное - путь разрушен. А теперь мы можем свободно перекурить и отдохнуть.
В этот день они спали долго и крепко.
В три часа дня к ним зашел Илья, принес в чугунке обед. Пока ребята подкреплялись горячим борщом, Бугров поделился последними новостями. Взрывом, как стало известно, уничтожен воинский эшелон. Железнодорожное движение прервано.
–
Немцы переполошились, - продолжал рассказывать Илья.– По всей округе идут обыски и аресты подозрительных, комендант грозится расстрелять всех задержанных, если не найдут виновных.
– Надо глядеть в оба, - озабоченно произнес Виктор.
Еще днем Илья проводил невестку, жену и внучку в соседнюю деревню к тетке.
Леонтий, провожая мать, то и дело обращался к ней, что-то наказывал ей.
Высокая, с худым пожелтевшим лицом, мать не сводила взгляда с сына и, покачивая головой, вытирала фартуком влажные глаза. Переведя взгляд на мужа и неожиданно всхлипнув, сказала:
– Я прошу тебя, Илья, присматривай за сыном, мало ли что может быть. А ты, сыночек, будь осторожен, под пули-то зря не лезь, делай все с умом.
– Ну что ты, мама, я разве маленький. Вон ребята, насколько младше меня, а уже воюют, - ответил Леонтий.
– Ничего, мать, не волнуйся, мы там будем не одни. Ты сама-то береги себя, - сказал Илья.
– Будут нас спрашивать, скажи, уехали промышлять в район, на заработки.
– Скажу, ладно, - тихо произнесла мать.
...А когда на деревню опустилась вечерняя мгла, Илья пригласил Виктора и Бориса в дом поужинать, чтобы потом вместе с ними и сыном Леонтием отправиться на партизанскую базу. Для предосторожности дверь в сенях закрыли на засов. Окон не занавешивали, но и огня не зажигали, за столом разговаривали вполголоса.
Борис сидел у окна, всматривался в темень улицы: партизанская жизнь давно приучила его к осторожности.
– Тихо!
– сказал он вдруг и насторожился. За окнами послышались чьи-то шаги, а в глаза ему бросились силуэты с хорошо знакомыми рогатыми пилотками.
Виктор подскочил к нему и вскрикнул:
– По-моему, немцы!
– Может быть, это Антон - поляк-переводчик? По старой памяти он иногда заходит ко мне, как к бывшему старосте, - пояснил Илья.
В калитку раздался стук.
– Что будем делать?
– с тревогой спросил Борис.
Стук в дверь повторился снова, но уже нетерпеливо и громко.
– Идите откройте дверь и с Леонтием постарайтесь проскочить в огород, - шепнул Виктор Илье Бугрову.
– Кто здесь?
– громко спросил Илья.
– Открой!
– прозвучал повелительный голос.
– А в чем дело? Что вам нужно?
– Не рассуждай, открывай немедленно, - грубо прозвучал тот же властный голос.
– Господин Антон, так это ты?
– Да, я - Антон, открывай.
– Так бы сразу и сказал, - притворно-равнодушно ответил хозяин.
В сени ворвались сразу трое, кто-то еще топтался на крыльце. Притаившиеся в избе слышали все, что творилось за дверью. Было ясно, что через какое-то мгновение им лицом к лицу придется встретиться с врагом.
Перешагнув порог, фашисты сразу же фонариками стали шарить по углам. Не обнаружив ничего подозрительного, они направились дальше.
Открывшаяся дверь заслонила партизан, замерших возле стены. "Что делать?" - лихорадочно пронеслось в голове Виктора, и он решил первым атаковать врага.