Чтение онлайн

Наконец, вытаскиваю Сердце уже в наш мир, он начинает ощущаться реально в руках, поднимаю глаза и сталкиваюсь со взглядом полной боли. Ликанзо. Это был взгляд того, кто потерял всё, что любил, но всё ещё борется за возможность вернуть хотя бы часть своего мира. Его желто-зеленые глаза с прямоугольным зрачком были устремлены на меня, и в них читалась такая глубокая скорбь, что внутри всё переворачивалось. Он был похож на того, кто потерял всё, что любил, и теперь стоит перед выбором — сохранить то, что у него есть, или позволить другому миру вернуть свой баланс. Вот почему я столкнулась с такими ощущениями — Ликанзо пытался удержать его со своей

стороны. Я видела это в его движениях, которые становились все более напряженными.

Он делает шаг и спокойно материализуется рядом со мной. Как я поняла по видениям, ему в принципе порталы не нужны, чтобы ходить между мирами. Его длинные волосы, смешанные с красными прядями, развевались на ветру, создавая причудливый контраст с окружающей пустыней. Его кожа была чуть смуглой, а выражение лица говорило о том, что он сделал свой выбор, хотя и тяжело переживает его последствия. Его фигура была массивной, но в каждом движении чувствовалась грация древнего существа, которое знало цену силе и её ограничениям.

Ликанзо был одет в броню из темной кожи, украшенную металлическими деталями, которые переливались под лучами розовых солнц Луминара. Каждый элемент его доспехов казалось, как будто выкован из воспоминаний о мире драконов — их могущество, их величие, их страдания. На его запястьях блестели широкие наручи, испещренные символами, которые я уже видела в своих видениях: знаки древних ритуалов, связанных с жизнью и пламенем.

— Ликанзо, — прошептала я.

Его голос прозвучал глубоко, почти рычаще, но в нём слышалась музыкальная нотка. В его интонациях чувствовалось страдание, но также и гордость — он всё ещё был правителем, даже если его мир находился на грани исчезновения.

— Здравствуй, дитя! Ты… — начал он, но его слова прервало громыхание за нашими спинами.

— Что ты тут делаешь! — рявкнул мужской голос за мной так, что я подпрыгнула. Мои мужья тут же окружили меня, а Кейлон еще и крыльями закрыл меня в кокон. Воздух вокруг стал холоднее, и я почувствовала, как магия жизни начинает отзываться болью внутри меня, словно сам мир хотел предупредить о надвигающемся конфликте.

Я слышала, как зарычали оборотни, которые остались на верху, чтобы никто на нас не напал, чувствовала как они переживают.

— Отвечай на вопрос, Ликанзо, что ты делаешь? — услышала я второй незнакомый голос.

— Мальчики, поднимайтесь наверх, внизу у вас там места для всех мало, — произнес женский голос сверху. — И вы, дети наши, поднимайтесь тоже, нечего тесниться в старых подвалах.

За крыльями Кейлона я ничего не видела, но услышала удивленные вздохи окружающих. Мир вокруг казался замершим, каждый камень, каждая травинка, каждый песчинка словно следили за происходящим. Кейлон подхватил меня на руки и раскрыл крылья, но вокруг уже были только мои мужья. Держа так же меня на руках, Кейлон повернулся и пошел в сторону лестницы, Руйбир шел перед нами, а Арданар и Эль шли сзади, прикрывая нас. Их лица были наполнены эмоциями: благоговение смешивалось с растерянностью, удивление, а глаза блестели от осознания того, что происходит, и я поняла — к нам снизошли боги Луминара.

«О боги, и как мне себя вести в их присутствии?!» — проскочила паническая мысль.

— Теперь точно будет все хорошо! — поцеловав меня в висок, сказал Кейлон.

Мы поднялись наверх, и я увидела Ликанзо, а напротив него, судя по всему, богиня Мириния, Азраиндиль, Фенираэль и Теранис.

Богиня Мириния была прекрасна: её золотые волосы

переливались, как лучи солнца, а глаза — два глубоких озера, полных жизни. Она излучала мягкость и теплоту, будто сама весна воплотилась в человеческий облик. Её символ — цветок лунного лотоса, который расцветает только в полнолуние, мягко светился на её запястье, распространяя успокаивающее сияние.

Азраиндиль выглядел как древний эльф: его волосы сплетались лианами, а зеленые глаза были полны мудрости. Он держался с достоинством, которое можно встретить только у тех, кто пережил века. Его символ — Древо Жизни с золотым листом внутри — мерцал на его груди.

Фенираэль, бог ветра и огня, был величественным: его крылья из пламени и дыма слегка трепетали за спиной, а глаза горели угольным светом. Его фигура была очерченной языками пламени, и он источал энергию перемен. Символ его власти — пламя, окруженное спиралью ветра — пульсировал на его руке.

Теранис, бог плодородия и воды, напоминал древнее дерево: его кожа была похожа на кору, а волосы струились, как реки. Его символ — дерево, корни которого опутаны рекой — светился мягким голубым светом — мерцал на его груди прямо над сердцем.

Эльраданур первым реагирует на появление богов. Он медленно опускается на одно колено, прикладывая кулак к сердцу в знак почтения. Его лицо бледнеет, когда он произносит единственное слово:

— Боги'… — но ему не дали договорить, перебив.

— Встань, дитя, — погладила богиня Мириния по голове Эля, как мать своего ребенка с теплотой во взгляде, — Аврора, передай мне Сердце Луминара. — нежным голосом попросила (именно попросила, а не потребовала) богиня, уже обращаясь ко мне.

Мои руки дрожат, когда я делаю несколько неуверенных шагов вперед. Каждый шаг кажется невероятно долгим, словно время замедлилось. Наконец, я протягиваю трясущимися руками богине Сердце.

— Ничего не бойся, дитя чужого мира, — прошептала богиня, улыбнувшись мне.

А я и не боюсь, просто переживаю (ну да, ну да)…

Богиня взяла Сердце из моих рук и спрятала в полах своего платья.

— Ликанзо, как ты посмел? — как громом ударило, задала вопрос богиня.

— Мириния… у меня не было другого выхода, мои дети… мой мир… все погибало…

— И ты решил, что можно нашими детьми и нашим миром пожертвовать ради этого?

— Я не осознавал, к каким последствиям приведёт мой поступок… Не знал, что Сердце Луминара настолько связано с миром. — Голос Ликанзо дрогнул, будто каждое слово давалось ему с невероятным трудом. — Когда начал замечать изменения, было уже слишком поздно. Стыд и отчаяние сковали меня цепями, которые я не смог разрушить. Как мог я явиться перед вами, когда сам видел, что творю зло? Каждый день, проведённый вдали от вас, был мукой… но я боялся. Боялся правды, боялся вашего гнева. И больше всего боялся, что у меня заберут единственную надежду для моего мира.

— Ликанзо, мы бы нашли выход из этой ситуации, — уверенно произнес Азраиндиль.

— Ты думаешь, я не искал другого выхода? Я перепробовал все доступные методы. Я… я не понимал, почему мой мир начал умирать. — Его слова прозвучали как тихий шёпот, но в них чувствовалась глубокая скорбь. — Сначала это были мелочи: реки стали чуть менее полноводными, цветы реже появлялись… Но потом… — Он замолчал, опустив голову, будто не решаясь продолжить. В этот момент его глаза потемнели от боли. — Потом мои дети начали исчезать. Не сразу, не быстро… Но каждый год их становилось всё меньше.