Чтение онлайн

Ника скривила презрительную гримасу:

– Булька?

Существо с головой завернулось в бессовестно похищенное полотенце.

– Ой, ты посмотри какая ляля, - умиленно восхитился Кирран, протягивая барабашке ладони.

– Ляля? Ты очумел, Кирран?
– девушка раздраженно замахала руками, - немедленно убери эту противную мохнатую 'лялю' из моей комнаты.

Барабашка угрожающе рявкнул, но как только был взят на руки и приголублен, доброжелательно замурлыкал.

– Не кричи, ты его пугаешь, - шепнул Кирран.

– Я пугаю? Кир, ты ведь знаешь, я ненавижу домовых!

– Знаю, знаю... не кричи, - тихо оправдывался Кирран.
– Завтра я его обязательно пристрою.

Ты не представляешь, в каком месте он жил.

Ника встала, завернулась в одеяло и только сейчас сообразила выключить телефон.

– Мне это абсолютно не интересно.

Барабашка клацнул зубами, оскорблено наблюдая за сердитой девицей.

Кирран пожал плечами и произнес:

– Я понятия не имею, как он у тебя оказался. Честно. Я вроде запирал его. Наверное, это Дин над тобой подшутил.

Зная богомерзкие забавы невидимого приятеля Ника мгновенно остыла.

– Унеси его отсюда, пожалуйста, - устало попросила она.

Кирран подмигнул подруге и вышел из комнаты, осторожно закрывая за собой дверь.

– И солью у порога не забудь посыпать!
– вдогонку крикнула Ника.
– И верни полотенце!

Как известно домовые - это единственные представители нечистой силы, которые официально 'не делают зла', а выбирают исключительно шутливые способы общения. Нике же не нравились подобные методы, да и любые контакты с домовыми всегда заканчивались взаимной неприязнью. На самом же деле истинная причина такой враждебности таилась в раннем девстве девушки. Нике было пять лет, когда вернулся отец, прихватив с собой фамильного домового. Мохнатый злыдень частенько пугал девочку, глумился, будил посреди ночи, оставляя на теле синяки и царапины. Теперь же, когда агенту Верис приходилось жить под одной крышей с охотником на барабашек, она была вынуждена пользоваться простыми способами защиты - посыпать у порога комнаты солью и ставить у двери веник. Обычные девушки боятся мышей, а барышня маджикай домовых. За все это время Ника даже не пыталась серьезно подумать над подоплекой детской жути и оставалась верной потустороннему дискомфорту. Большой пагубой в жизни агента Верис все же являлись воспоминания, или как говорил ее лечащей врач - бесплодные воспроизведения прошлого, с которыми девушке было не так просто расстаться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ 'ПАНТЕОН ДРАКОНОВ'

Безликие существа смотрели в окна. Дикие глаза перемещались, словно гаснущие звезды - ярко и быстро. Темно-алые каскады невинной крови трусливо бежали по стенам, движимые инстинктивным желанием сплотиться в огромную лужу. Под потолком проносился Ужас, срывая головы неуспевших пригнуться. Тела, лица, имена кружились в бесовском аттракционе, вызывая дурноту и рези в области живота. Не смотреть, не вглядываться. Бежать. Ожившие коралловые бусины, будто безрассудные блохи, прыгали в огонь и клекотали от жара. Летающие пентаграммы, знакомый силуэт, чужой голос. Безотрадный взгляд в сизом тумане. Огромная пасть. Демонический смех в сопровождение смены безумных ликов. Горячие ладони отца. Удушение... страх...

Ника открыла глаза. Ощупала шею. Ночной кошмар, как шуганная крыса исчез при свете настольной лампы. Девушка слышала, как секундная стрелка на часах отставала от биения ее сердца. Грудная клетка беспокойно вздымалась, с каждым выдохом отпуская тревоги. Девушка потянулась к зашитой после небезопасных перемещений котомке, по самый локоть, запустила руку в тряпичные недра. Пара минут поиска явила бутылек веселого морковного цвета. Лекарства кончились давно. Слишком давно, чтобы иметь надежду найти на дне хотя бы четвертину таблетки - досадно. Решив остудить кошмарный сон прохладой, Ника поднялась, неторопливо вошла в ванную. Мимолетный взгляд в зеркало.

–

Нда-а-а, - многозначительно протянула девушка, - однако...

С отражения на нее смотрела бледная угрожающе всклокоченная мамзель, красоте которой позавидовала бы любая болотная шишимора.

Омыв холодной водой лицо, шею и пригладив волосы, Ника еще раз взглянула в зеркало. Девушка не ждала, что отражение заговорит, разрушая благоустраиваемые мифы разума. Но надеялась, этой возможностью воспользуются глаза, которые сейчас выразительно помутнели, стыдливо опускаясь вниз.

– Мне не могло показаться, - сама себя убеждала Ника.

Когда все вокруг говорят, что ты дурак, волей-неволей начинаешь подозревать себя в этом. Глаза разубеждать хозяйку так же не стали. Ника разочарованно выдохнула, сняла висевший на крючке халат и ушла прояснять обстановку. Опасаясь поганого домовика, девушка настороженно выглянула из комнаты, на всякий случай, вооружившись стоявшим у порога веником. Не заметив ничего мохнатого и сверхъестественного, потрусила к соседу. Дверь в эту комнату редко запиралась. Девушка запахнула халат, осторожно повернула ручку и заглянула. Посреди комнаты находилась небольшая двуспальная кровать, а на ней почти мертвое тело домового егеря Мак-Киррана-Сола.

– Кир?
– тихо позвала друга Ника.

– Кир-кир-кир-кир-кир-кир-кир, - тут же запопугайничал, сидевший в клетке рядом с кроватью барабашка.

Девушка в ответ собезьянничала, скорчив кислую рожу. Погрозила домовому веником и накрыла клетку валявшимся рядом полотенцем, которое несколько часов назад было бессовестно сдернуто с ее намытого распаренного тела. Барабашка мгновенно стих.

– Кир, - уже чуть громче произнесла Ника и забралась к другу на кровать.

Нечто родное на слух тронуло гулявшее сознание егеря. Кирран поднял помятое лицо с подушки, с трудом разлепил правый глаз и настороженно им осмотрелся. Проснувшегося парня ничуть не смутило, что поле зрения хмельного ока ограничивалось кроватью.

– Кирран, мне ведь, правда, показалось, что это был Фрост, - расстроено сказал Ника.

Парень попытался свернуть голову в сторону, откуда доносился голос. Побагровев от натуги Кирран спросил:

– Дурная, это ты?

– Я, - отозвалась Ника.
– Ты ведь мне, веришь?

– Мууу-ху,- промычал Кирран, уронив голову в подушку.

– Правда?

– Маа-ха... ахрррр-рррр-ррр-ррр.

Ника удивленно ткнула захрапевшего приятеля в бок.

Кирран любил посидеть с друзьями и бесцельно провести время. Любил выпить, совсем не замечая, что былое ребячество постепенно превращалось в пагубную привычку - в слабость, после которой он всегда крепко спал.

– Эй, ты что спишь?

На этот раз Кирран открыл левый глаз - вышло у него намного удачнее, чем с правым.

– Чокнутая, это ты?

– Да. Я, я, - подтвердила Ника, склоняясь к самому уху приятеля.
– Зюзя, я тут подумала...

– Эт-то хорошо...

– Да-нет. Я подумала, может...

– Хор-ошо.

Ника обхватила лицо друга ладонями и радостно спросила:

– Значит, завтра ты поедешь со мной на плывучие острова?

Кирран чавкнув, открыл рот и сказал:

– Хоро...ррр-хррррррррррх-хрррррррр.

Ника звонко чмокнула переливчато храпевшего парня в щеку.

– Спасибо, - тихо поблагодарила она, скривилась от перегара и слезла с кровати.

Уже в дверях Ника вспомнила, что ее любимое полотенце накрывает пакостного барабашку. Вернулась и гордо сдернула его с клетки. Домовой радостно подпрыгнул и в виде полушария мохнатого зада показал свое мнение о стоящей перед ним девушке. Ника пнула клетку и грозно прошептала:

– Ты мне тоже не нравишься.