Чтение онлайн

– Альвар Свенссон.

Она на мгновение задумывается, стоит ли представиться полным именем – Стефани? Или, если на то пошло, придумать себе какое-нибудь имя? Но она такая, какая есть.

– Стеффи Эррера.

В комнате Альвара Свенссона стоят кровать, клетчатое кресло, два стула, стол и огромная книжная полка. Он садится в кресло, которое напоминает складную линейку. Кивком указывает Стеффи на стул, и она присаживается.

За окном совсем стемнело. И отсюда то место, где она совсем недавно стояла и слушала музыку, выглядит каким-то другим.

– Совсем

не это меня заинтересовало, – говорит Альвар и откидывается назад, так что кресло заскрипело. – Не Хюкстрём, играющий на кларнете. То, что занимает меня, скрывается под именем Анита Бергнер. Ты, вероятно, никогда не слышала композицию «Послание от Фрея»?

Стеффи едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Этот забавный старичок, так хорошо знакомый с творчеством Повела, явно недооценивает ее. Она испытывает желание воспроизвести тот самый фрагмент, в котором вдохновленная женщина начинает тарахтеть без умолку о том, что пишет ей Фрей. Но она не решается.

– «Твоя откровенная близость соблазнительна, – цитирует она вместо этого. – И огонь моей страсти так губителен». – И напевает оставшиеся слова, немного не попадая в ноты.

– Да, именно так, – говорит Альвар с нескрываемым удовольствием. – Может быть, ты уже чувствовала нечто подобное.

Он говорит это не вопрошающе, а утвердительно, вероятно предполагая, что с ней уже могло произойти нечто похожее.

– Я встретил ее у студии, где Хюкстрём играл на кларнете.

Стеффи повторяет его слова про себя.

– Правда? – спрашивает она.

– Разве я не говорил, что меня наняли для записи? Нет, я забыл упомянуть об этом. Все это было в Стокгольме.

Она смотрит на сидящего в кресле человека, бывавшего в Стокгольме и, возможно, знавшего кларнетиста самого Повела Рамеля. Уж не из Стокгольма ли он родом? Если так, то почему у него другой говор? Но она полагает, что об этом невежливо спрашивать.

– Туда стоило попасть, – продолжал Альвар, – чтобы хотя бы взглянуть на пластинки.

Он приподнимается, держась за подлокотник кресла, и достает плоский ящик с книжной полки. Кивком подзывает ее подойти ближе.

– Это из концертного зала в Стокгольме. Студия «Одеон».

Стеффи рассматривает выцветший, немного напоминающий тарелку конверт для пластинок. Отверстие посередине открывает взгляду имя Повела Рамеля, написанное витиеватым почерком.

Граммофонная пластинка того времени… Это кажется нереальным, и все же это происходит на самом деле.

– Я не мог удержаться, – продолжает Альвар и протягивает ей пластинку в футляре.

На ощупь бумага грубая. На мгновение Стеффи, кажется, чувствует воссоединение с прошлым, но тут на фоне свинга, исходящего из граммофона Альвара, раздается телефонный звонок. Из ее телефона играет мобильная версия «Задорного блюза».

Альвар вздрагивает, оглядывается по сторонам и смеется, завидев телефон у нее в руках.

– Джаз атакует.

Стеффи улыбается.

– Или блюз. А на самом деле семья. Скорее всего, папа хочет знать, где я нахожусь.

Альвар кивает,

и она замечает, какие у него большие уши. Такое ощущение, будто он приобрел их в маскарадной лавке.

– Как-нибудь я расскажу тебе всю историю, если захочешь.

Наверное, существует какая-то общепринятая форма вежливого ответа для таких случаев, но Стеффи позабыла о ней и попросту ответила:

– ОК.

«Можно было и остаться», – думает она, заходя домой.

– АДМИРАЛ! – кричит Эдвин и поднимает палку с желтым флагом, продолжая свою игру.

Стеффи не отвечает, и брат марширует с поднятым флагом в сторону кухни и обратно.

Она снимает обувь. Могла бы сказать, что задержалась в школе, занимаясь музыкой, – отличная отговорка. Жаль, не пришло в голову раньше.

– Привет, Стеффита, – говорит папа и похлопывает ее по плечу, а мама просит помочь на кухне.

– Джулия тоже может это сделать, – отвечает Стеффи и в то же мгновение замечает еще одну пару туфель. Теперь уж точно не отвертеться.

– Фанни здесь, – поясняет мама.

Когда Фанни наведывается в гости, это все равно что две Джулии в одной комнате. А еще это как заезженная пластинка, потому что они неустанно болтают об одном и том же, когда подслушиваешь их разговоры под дверью. Они говорят, например, о том, какими идиотками могут быть некоторые девчонки, или как избавиться от нежелательных волос, или о симпатичных парнях из старших классов.

– Боже, я просто не выношу мальчиков из нашего класса. Они как дети, а мне нужен настоящий мужчина, – скажет Фанни, и Джулия тут же согласится:

– Мы, девочки, взрослеем быстрее …

Рассматривая свое лицо в зеркале, Джулия размышляет, стоит ли вколоть ботокс, чтобы устранить морщинку под глазом.

– Это все потому, что ты куришь, – упрекает ее Фанни.

И тут они обе начинают хихикать в манере, которую Стеффи просто терпеть не может. Даже подслушивая их, можно умереть со скуки.

И такой же бред Джулия заносит в свой дневник.

– Как дела в школе? – спрашивает папа.

В голове Стеффи проносятся образы: Карро и Санджа, вонючка и туалет, дорога домой, песня из ниоткуда и пожилой лысый мужчина в окне. Перед глазами пластинки на полке за клетчатым креслом.

– Нам сказали выбрать тему для работы над проектом.

Входит Эдвин. Он сменил флаг на золотую саблю.

– Гвардия! Дуэль! Что на обед?

– Кевин, Лео, Ханнес, – считает Санджа, не замечая Стеффи.

Стеффи сидит на скамейке подальше от других, повернувшись к ним спиной и сосредоточив внимание на своей майке. Побыть здесь одной – как глоток свежего воздуха.

– Кевин, Ханнес, Лео, – возражает Карро. – Ханнес стал намного симпатичнее, когда постригся, а от Лео постоянно несет потом.

– Это потому, что он качается.

– Это ничего не меняет.

– Но он ведь хорошо выглядит, да?

– Вот поэтому он третий. Ты что, его хочешь?