Сердце дикаря
Шрифт:
— Я не хочу уезжать, Кэролайн! — прозвучал ей вслед слабый голос Мэри. — Логан...
— Успокойся! Рафф обо всем позаботится! Ведь ты же знаешь его! — ответила Кэролайн, оборачиваясь на ходу, и, не желая продолжать этот разговор, выбежала из комнаты.
Она быстро поднялась по лестнице и вошла в комнату подруги. Разложив на полу тонкое шерстяное одеяло, она принялась складывать на него белье Мэри и приданое для будущего ребенка, изготовлением которого они обе занимались в течение нескольких недель. Затем, в своей комнате, она разобрала свой нехитрый гардероб, придирчиво осматривая каждую вещь, прежде чем аккуратно уложить ее на
— Проклятье, Кэролайн! Я же сказал — только самое необходимое!
— Не смейте обращаться ко мне с подобной бранью, Рафф Маккейд! Никогда не смейте! — прошипела Кэролайн, обращая к нему разгневанное лицо. Простыни она швырнула на кровать.
Волк вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.
— В чем дело?
— Я уже сказала вам. Я не желаю, чтобы вы...
— Да, я слышал то, что вы сказали.
— И очень хорошо, — сопя, Кэролайн принялась аккуратно складывать простыню. — Ваш отец только и знал, что орал на меня и без конца бранился. С меня довольно этого! Я не собираюсь позволять его сыну делать то же самое!
— Я не привык думать о себе как о его сыне!
— Но это ровным счетом ничего не меняет. Вы — Рафферти Маккейд, сын Роберта Маккейда!
Волк схватил ее за плечи и повернул к себе лицом.
— Какая муха вас укусила, Кэролайн?!
— Оставьте меня! — воскликнула Кэролайн, тряхнув головой. — Никакая муха меня не кусала. Просто моего мужа пытали и убили на моих глазах, а меня самое похитили. Я сбила ноги в кровь...
— Пока что вы не сказали мне ничего такого, о чем бы я не знал. — Прищурившись, Волк окинул ее внимательным взглядом. — Что же на вас нашло, в самом деле?
Кэролайн попыталась сбросить с плеч его ладони, но он держал ее крепко, и у нее, как всегда, не хватило сил бороться с ним.
— А чего вы, интересно знать, ожидали от меня? Как, по-вашему, я должна была бы реагировать на все эти ужасы?! — Она прерывисто вздохнула. — Если вы вполне привыкли к подобному, то я...
— Меня нисколько не удивляет, что происшедшее оказало на вас самое тягостное впечатление. Но вспомните хорошенько, ведь я предупреждал вас...
— О да! — Кэролайн отвернула лицо в сторону и процедила сквозь зубы: — Наверное, мне следовало прислушаться к вашим словам и не приезжать сюда.
— Возможно, так было бы лучше для вас, — кивнул Волк. — Но вы поступили по-своему и оказались здесь. И теперь нам следует побыстрее убраться отсюда, пока не стемнело.
— Мэри ведет себя несколько странно, — неуверенно произнесла Кэролайн, снова взглянув в глаза Волка.
— Ей ведь тоже пришлось нелегко.
— Просто не знаю, что делать! Она беспокоится о Логане.
— Мой брат вполне способен сам о себе позаботиться.
— Ему следовало бы быть теперь здесь, подле нее!
— Но его здесь нет. Чего нельзя сказать о вас. — Уступив охватившему его желанию, Волк привлек Кэролайн к себе. Она попыталась было сопротивляться, но после непродолжительной борьбы
замерла, прижавшись к его широкой груди.— Она меня очень тревожит, — пробормотала Кэролайн, уткнувшись в плечо Волка. От него исходил запах свежести, сосновой смолы и безопасности. Она обвила руками его узкую талию. — Путешествие навряд ли будет ей под силу!
— Я и сам знаю, как нелегко придется бедняжке Мэри. Но все же лучшее, что мы можем для нее сделать, — это доставить ее в безопасное место. — Сказав это, Волк подумал, что и для Кэролайн сейчас тоже необходимо переселиться в укрепленный форт, где ей не будут грозить никакие опасности. Она кивнула головой, и он с нежностью провел ладонью по ее вьющимся волосам. — Пожалуйста, сойдите вниз и займитесь Мэри, а я пока сверну эти ваши простыни в тугой узел.
— Это для Мэри. Ведь ей скоро рожать...
— Я так и понял. Мне не следовало так резко разговаривать с вами.
— Я тоже наговорила вам много лишнего. Ведь мне известно, как вы не любите, когда кто-нибудь упоминает о вашем родстве с покойным Робертом.
— Но вы ведь сказали правду. Он мой отец, и от этого никуда не деться!
Еще несколько мгновений Кэролайн не сводила с него глаз. Лицо ее озарила нежная, немного печальная улыбка. Повернувшись, она вышла из комнаты.
Продолжая думать о Волке, Кэролайн спустилась по лестнице, миновала коридор и вошла в затемненную гостиную.
— Мэри! Боже милостивый! Мэри! — не помня себя, она бросилась к распростертой на полу подруге.
Юбки неподвижно, словно в забытьи, лежавшей женщины оказались мокрыми насквозь, и темное пятно медленно расползалось по светло-бежевому ковру. При виде этого Кэролайн едва не сделалось дурно.
Молодая женщина с трудом открыла глаза, подернутые дымкой страдания, и, увидев Кэролайн, улыбнулась вымученной улыбкой.
— Мой ребенок... Он... просится на свет божий, — едва слышно прошептала она, и лицо ее исказила гримаса боли.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Что, черт побери, здесь происходит?!
Кэролайн обернулась, изогнув шею, и увидела Волка, неподвижно стоявшего в дверном проеме. У него был совершенно растерянный и ошеломленный вид, и Кэролайн подумала, что сама она несколько минут тому назад выглядела, по-видимому, точно так же.
— У нее начались роды. Помогите мне уложить ее на кровать!
Не успела она договорить, как Волк, в два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, уже склонился над Мэри. Он бережно взял роженицу на руки и понес ее в комнату, которую при жизни своей занимал Роберт Маккейд. Кэролайн следовала за ним по пятам.
— Я не сделал вам больно? — обеспокоенно спросил он Мэри, но та не ответила, издав лишь слабый стон, и он обратился со своим вопросом к Кэролайн.
— Вы здесь ни при чем, Волк, — уверила его мачеха. — Ей, конечно же, очень больно. Но вовсе не по вашей вине.
Кэролайн к этому моменту вполне удалось овладеть собой, и, пряча улыбку, она взглянула на внезапно побледневшее лицо прежде столь невозмутимого красавца-метиса. Он беспомощно стиснул сильные руки, глаза его были полны удивления, сострадания и... страха. Но тут пальцы Мэри судорожно сжали ее руку, и Кэролайн переключила все свое внимание на нее.
Надо было, не откладывая, готовить все для появления ребенка на свет. У нее еще будет время поразмыслить над забавной переменой, происшедшей с Волком.