Серафина
Шрифт:
Пф. Придется попробовать другую тактику.
— Вы читали «Белондвег»?
— Вряд ли я мог бы назвать себя образованным человеком, если бы не читал.
Он был так умилителен, что меня тянуло улыбаться, но нельзя было ему этого показывать.
— Помните, как Безумный Кролик Пау-Хеноа заставил Мордонди думать, что армия Белондвег многочисленней, чем на самом деле?
— Он показал им фальшивое поле битвы. Мордонди решили, что наткнулись на место страшной бойни.
Почему мне приходилось все всем объяснять на пальцах? Нет, ну серьезно. Он еще почище моего
— И как же Пау-Хеноа подделал эту бойню?
— Разбросал по полю драконий навоз, собрав миллионы ворон, и… а-а-а! — Он оглянулся на стаю. — Вы думаете…
— Да. Это может быть драконья выгребная яма. Они ничего не оставляют где попало — слишком брезгливы. В горах у них есть специальные расселины. Это то же самое.
Я взглянула на него, сконфуженная этим разговором, а еще больше — тем, что Орма рассказывал мне такие вещи, само собой, в ответ на мое любопытство. Попыталась определить, насколько принц поражен. Глаза у него округлились, но не от отвращения или от смеха, а от искреннего интереса.
— Ладно, — сказал он. — Давайте посмотрим.
— Нам совсем не по дороге, Киггс. Да и это всего лишь предчувствие…
— А у меня предчувствие, что ваше предчувствие верно, — возразил он, мягко пришпоривая лошадь. — Мы быстро управимся.
Чем ближе мы подъезжали, тем громче становилось хриплое карканье. Когда половина расстояния осталась позади, Киггс поднял руку в перчатке и жестом приказал мне остановиться.
— Не хочется ненароком наткнуться на него. Если с дядей Руфусом случилось именно это…
— Дракона здесь нет, — сказала я. — Грачи же не нервничают и даже не молчат. Мне кажется, они абсолютно спокойны.
Тут его будто осенило.
— Наверное, поэтому дядя Руфус сюда и попал — заметил, что птицы себя странно ведут.
Мы медленно подъехали через рощу. Впереди разевал пасть широкий провал; остановив лошадей на краю, мы заглянули внутрь. Дно оказалось каменистым — туда провалилась подземная пещера. Немногочисленные деревья были высокими, тонкими, абсолютно черными от галдящих птиц. Дракон тут легко мог устроиться — и, судя по недвусмысленным доказательствам, именно так и сделал.
— Драконы что, насквозь серой пропитаны? — пробормотал Киггс, подтянув край плаща к лицу. Я последовала его примеру. Зловоние нечистот мы бы еще выдержали — в конце концов, выросли в городе — но запах тухлых яиц едва не выворачивал желудок наизнанку.
— Так, — сказал принц чуть погодя. — Разожгите-ка костер под своим сообразительным котелком. Выглядит довольно свежим, как вам кажется?
— Да.
— Других я поблизости не вижу.
— Ему не нужно наведываться сюда чаще раза в месяц. Драконы очень медленно переваривают, а регулярные превращения в саарантраса вызывают у них… — Нет, нет и нет, у меня не было никакого желания еще больше углубляться в детали. — А более давние следы уже уничтожили бы грачи, — закончила я без энтузиазма.
Над плащом Киггса виднелись только глаза, но в их уголках при виде моего смущения собрались задорные морщинки.
— Или смыло бы дождем. Логично. Но мы не можем знать точно, что грачи живут тут, потому что здесь
периодически бывает дракон.— А нам и не нужно. Он побывал здесь недавно, в этом нет никаких сомнений.
Киггс задумчиво прищурился.
— Скажем, грачи вели себя странно. Дядя поехал посмотреть, что случилось. Наткнулся на дракона. Тот его убил и под покровом ночи отнес обезглавленное тело на болота.
— Зачем? — высказала я мучивший меня вопрос. — Почему просто не съесть все улики?
— Стражники продолжали бы прочесывать лес в поисках тела. В конце концов это привело бы их сюда, к ясным доказательствам того, что тут бывает дракон. — Взгляд Киггса снова метнулся ко мне. — Но зачем было есть голову?
— Дракону нелегко замести след, чтобы никто не понял, что с тобой произошло. Откушенная голова допускает разные толкования. Может быть, он решил, что люди подумают на Сынов святого Огдо. Вот вы же подумали, так?
Он покачал головой, все еще сомневаясь.
— Но почему тогда он показался перед рыцарями? Ведь не мог не понимать, что мы свяжем одно с другим!
— Наверное, не ожидал, что рыцари рискнут свободой, чтобы доложить королеве. Или подумал, что королева не поверит их рассказу — в конце концов, так ведь и вышло? — Я помолчала, чувствуя, будто выдаю что-то слишком личное, но наконец добавила: — Иногда правде нелегко прорваться сквозь крепостную стену убеждения. А ложь, одетая в верную ливрею, легко проходит в ворота.
Но он не слушал, его внимание привлек второй предмет на дне, к которому грачи тоже испытывали нешуточный интерес.
— Что это?
— Мертвая корова? — предположила я, прищурясь.
— Подержите мою лошадь. — Прежде, чем я успела выразить свое изумление, он протянул мне поводья, спешился и залез в каменистую яму. Грачи шумно взлетели в воздух, скрывая принца от моих глаз. Если бы он был в военной форме, я сумела бы разглядеть в черном вихре алый отблеск, но сейчас Киггса легко было спутать с любым мшистым камнем.
Грачи единой массой взвились вверх и спикировали вниз, оглашая окрестности криками, а потом рассеялись по деревьям. Киггс, защищая руками голову, добрался уже почти до самого дна.
Лошадь подо мной беспокойно переступила копытами, а Киггсова натянула вожжи и заржала. Грачи словно растворились в воздухе, отчего в роще наступила зловещая тишина. Мне это ни чуточки не нравилось. Я уже подумала было окликнуть Киггса, но тут его лошадь резко дернулась в сторону, и мне пришлось сосредоточить все свое внимание на том, чтобы не сверзнуться с собственного скакуна.
Холодный мелкий дождь все не унимался, и я вдруг заметила, что к северу от нас из рощи поднимается облако пара. Возможно, это была просто дымка — горы, лежащие дальше на севере, в народе называли Матерью Туманов. Но мне он показался слишком четко расположенным. Выглядело так, будто холодный дождь падал на что-то теплое.
Я положила руку на сердце, на серьгу Ормы, но пока не стала ее вытаскивать. Орма заработал бы столько проблем, если бы перекинулся и явился меня спасать, что я не могла позволить себе звать его, не убедившись сперва.