Семейный роман
Шрифт:
Полина смотрела на Макса и с трудом вникала в смысл того, о чём он хладнокровно и цинично ей говорит.
— А я думал, что ты отчаянная и ради «спасения» дочки от такого монстра, как я, пойдёшь до конца, — безжалостно продолжал он. — А мне вот стало любопытно — получилось бы у тебя что-нибудь или нет? Я подыграл тебе, но ты вдруг испугалась.
— Что ты говоришь? — со стоном произнесла Полина, — ты ведь знаешь, что всё не так, всё неправда, ты ведь всё прекрасно знаешь… Боже мой, ты на самом деле монстр, Елхов…
— Ах вот как, Полина Дмитриевна… — Макс смерил её мрачным взглядом, ожесточенно переходя на Вы, — вы всерьёз намерены меня убедить в том, что у вас и в мыслях не было опорочить меня в глазах
— К-какие штучки? — с трудом выговаривая слова заплетающимся языком, прошептала Полина.
— Эти бесконечные пронзительные и томные взгляды, преисполненные не то любовью, не то ненавистью, обрывистые фразы, произносимые со вселенской грустью и подозрительной доверительностью… а румянец на скулах, а дрожь в пальцах? Вы просто роковая женщина, Полина Дмитриевна! Коварная, хитрая, расчётливая соблазнительница! Вот не предполагал в тебе таких талантов, Поляша. Прояви ты их раньше, неизвестно, как бы тогда сложились наши отношения! Вполне возможно, что и не делся бы я от тебя никуда, на свою погибель. Но к счастью, на моем месте оказался другой. Бедный полковник исстрадался по тебе, иссох, смотреть жалко. Это ж надо — прожить с человеком столько лет, чтобы потом так по нему проехаться! За что ты его, милая?
Голос Макса отдавался зловещим эхом в глухом закутке и каждое слова впивалось в мозг, пронзало до озноба, безжалостно било. Полина сжала пальцами виски и низко опустила голову.
— Ничего не можешь мне возразить? Или просто не желаешь говорить с таким отъявленным негодяем, как я? — Макс усмехнулся, — Да, я — негодяй, но ты прости, дорогая — моя девочка останется со мной, чего бы мне это ни стоило и на какие бы ухищрения не шла её мамочка. Давай, примем это за неопровержимый факт и перестанем ломать по этому поводу копия.
Полина медленно подняла голову. Она почти ничего не видела перед собой из-за слёз, стоявших в глазах. Она хотела что-нибудь ему ответить, возразить, но не могла подобрать слов. Что она могла ему теперь сказать? То что никакая она не роковая обманщица, а всего лишь глупая стареющая тётка, выжившая из ума от своей идиотской любви к мужчине, который всегда был для неё недосягаем? И упрекать его сейчас в бесчувственности — ещё глупее, ещё бессмысленнее. Разве можно винить человека в том, что он не любил её, не любит и никогда не будет любить? Она ведь сама прошла школу этой нелюбви и «на отлично» сдала экзамен! Ей самой теперь в пору уподобиться бывшему мужу и требовать, просить, умолять об ответном чувстве?
Полина проглотила подступившие слёзы, выпрямилась, заставив себя не дрожать. Она с собой почти справилась, только было очень холодно, а сердце немного ныло, вздрагивая не в такт самому себе и кровь ещё бешено стучала в висках.
Ей очень хотелось сейчас оправдаться, сказать, что она вовсе не хотела разлучать Макса с Аллой, что виной всему её безудержное чувство к нему, которому давно пора перегореть и изжить самое себя, но Полина понимала, что оправдание выйдет неуклюжее, натянутое — на что-то ведь она всё же рассчитывала, уединяясь с Максом в темном коридоре, самозабвенно обнимая его и целуя? Она хотела их разлучить, чтобы Макс достался ей! А тот ошибся лишь, приписав её действиям не коварство и расчёт, а заботу о дочке. Полине было очень больно от этого, но задним умом она понимала, что так — даже лучше. Она всего лишь заботливая мать, оберегающая своё дитя от хищника, а не похотливая сука, уводящая от дочери любимого мужчину.
— Я надеюсь, Полина, что мы выяснили всё и навсегда? — спустя некоторое время выговорил Макс немного устало и уже не так агрессивно. — В дальнейшем нам придётся встречаться, каким-то образом общаться, решать совместные проблемы… не стоит всё усложнять, и без того всё так непросто!
Полине
показалось, что Макс вздохнул. Невесело, подавленно. Но на его лице она не увидела следов замешательства или удручённости. Макс Елхов как всегда был сдержан и уверен в себе. Он даже, как ни в чём не бывало, коснулся плеч Полины — этакий располагающий, подбадривающий, вполне дружеский жест. Он смотрел ей в лицо и не отнимал рук, ожидая видимо ответной примирительной реплики. Он ждал одних слов, а услышал совсем другие.— Мама! Ты здесь?! Ты с ним?! Что всё это значит, мама!!!
В слабо освещённом коридоре напротив стоял потрясённый и поражённый Саша. В одной руке у него была пачка сигарет, в другой зажигалка. Он видимо хотел выйти покурить на свежий воздух, а этот коридорчик, который должен был привести его на открытую веранду, уже не используемую рестораном по причине холодной осенней погоды, привёл его прямиком к ним. Полина сбросила с себя руки Макса, а в голове ураганом пронеслась ужасающая мысль о том, что Саша мог появиться здесь несколько раньше.
— Мама, я не понимаю… мама, что ты тут делаешь? — Саша беспомощно путался в собственных вопросах, пока не услышал грозное рычание Макса:
— Не твоё дело, сопляк! Прекрати шпионить за нами и передай это своей девке!
Сашины глаза сузились от ярости, он непроизвольно сжал кулаки так что хрустнула пачка с сигаретами.
— Я не с тобой разговариваю! — прошипел он с ненавистью в ответ, — я спрашиваю у своей матери, что она делает здесь с такой мразью как Макс Елхов.
— Саша, я тебе всё объясню, Сашенька! — взмолилась Полина и кинулась к сыну, — только пожалуйста, успокойся!
Но голос Макса перекрыл её слова:
— Тебя сюда не звали, так что пошёл вон!
Саша секунду постоял не шелохнувшись, потом бросил на Полину больной взгляд, нервно дёрнул плечом, и резко развернувшись, быстро пошёл прочь.
— Сашенька, постой!.. — безнадёжно крикнула она ему вслед, а потом перевела взгляд на злющего Макса, и срывающимся голосом заговорила — Как ты можешь?! Зачем ты так с ним разговариваешь? Я понимаю — он чужой для тебя был и останется, я понимаю, ты не хочешь признавать его своим сыном, но зачем его унижать? В чём он-то перед тобой провинился?
Макс напряженно сунул кулаки в карманы брюк и, ни слова не сказав, двинулся в сторону, противоположную той, куда ушёл Саша.
Полина побежала догонять сына.
Следующие полторы недели на работе Илью ожидал сущий кошмар. Кроме того, что работы было много, а Макс особенно придирался к своим подчиненным и ворчал даже на Илью, Саша практически не показывался в фирме. Приезжал ненадолго, весь дерганый, нервный, наспех решал какие-то вопросы и снова исчезал в неизвестном направлении. Илья примерно догадывался о причине такого поведения Саши, и пока ни о чём не спрашивал. Он только изредка пытался вразумить друга, что спускать на тормозах свою работу, своё дело, которому они посвятили не один год жизни — нельзя, недопустимо, какие бы отношения ни складывались с шефом и компаньоном. В ответ Саша мрачно усмехался и говорил что-то в том духе, что это его дело, он сам всё для себя решит и сам во всём разберётся, а Илью просит не лезть с советами и поучениями. Илья не обижался на Сашу. Он представлял, что творится в его душе.
А пока он как мог прикрывал Сашу, рассказывая Максу небылицы о том, что у Саши срочные важные встречи, поездки, что он еле успевает выполнять текущую работу и поэтому его трудно застать на рабочем месте. Илья чувствовал, что Макс не верит в эти россказни, но до поры до времени смиряется с отсутствием своего главного юриста и не особенно пристаёт с расспросами.
Тем не менее, с Сашкой нужно было что-то делать, каким-то образом вразумлять его, но Илья не представлял пока даже с какой стороны подойти к этой проблеме.