Чтение онлайн

– Вы знали о его болезни?

– Да, конечно.

– Кто был его лечащим врачом?

– Врач? Что вы, сэр! Какое еще лечение? Эта спячка была нам только на

руку. Он выкидывал такие шуточки, что его спячка только радовала нас. Собеседник нахмурился.

– Да не расстраивайтесь вы так. Ничего с ним не будет. Проснется,

как всегда, через дватри дня и вновь примется за старое, начнет буянить и бесчинствовать, нервируя при этом всех и каждого.
– Граф сохранял молчание.
– Я ведь вас предупреждала, сэр. Говорила я вам, не берите этого дьяволенка, утонете в проблемах, но вы не пожелали слушать меня. Надеюсь, вы не станете отказываться от него?
– испытующе посмотрела она на собеседника.

– Нет, мое решение неизменно, - ответил сэр Макензи и прервал связь. Миссис Нельсон ошиблась в своем предположении. Генри не пробудился ни по прошествии трех дней, трех месяцев и даже трех лет. На этот раз потрясение, которому он подвергся, было слишком велико, и сон оказался более глубоким и продолжительным. Граф Кромарти, несмотря на уговоры лечащего врача, не принял его предложение переправить юношу в больницу. Он оставил его в замке и окружил заботой и вниманием, не жалея ни сил, ни средств на поддержание жизни приемного сына. Даже самые последние медицинские препараты оказались бессильны помочь выздоровлению Россы. Родственники не понимали поступка Уолтера Макензи. Многие осуждали его действия, но среди них были и такие, кто поддержал графа. В числе первых были те, кто считал, что приемышей в семье Макензи не должно быть. Другие же утверждали, что каждый особый и одаренный человек, каковыми, по их мнению, являлись все члены этого древнего клана, мог стать одним из Макензи. Сын графа Кромарти относился к группе противников идеи усыновления. Будучи единственным ребенком в семье, он был избалован любовью и заботой родителей. Уильяму было неприятно сознавать,

что в их семье появился тот, кому уделяли больше внимания, нежели ему. Эта эгоистичная ревность к тому, что родители любят чужого ребенка, была безобидной, пока Генри спал. Однако все изменилось с его пробуждением. Была середина весны 3332 года, время, когда граф Кромарти с супругой, следуя традиции, соблюдаемой несколько столетий, в определенный день и час должны были явиться на прием, устраиваемый Обществом клана Макензи. Но прежде чем вы узнаете о событиях того знаменательного дня, вам надлежит познакомиться поближе с супругой графа Кромарти. Леди Алиса была дочерью Эдуарда Робертсона, барона Струана из клана Доннагеид. Благовоспитанная привлекательная особа с богатым внутренним миром, консервативными взглядами и доброй душой, она олицетворяла красоту, любовь и мудрость. Решение мужа усыновить ребенка было поддержано ею, она также помогала ему в вопросах обеспечения правильного ухода за больным. Леди Кромарти, как и ее супруг, чувствовала ответственность за происшедшее с Генри. Расширив свои познания в медицине, миссис Макензи узнала, что порой уснувшему летаргическим сном человеку становятся доступными звуки, получаемые из окружающей среды. Поэтому она часами стала сидеть у кровати Генри, ведя монолог в надежде на то, что он когда-нибудь откликнется ей. Ну, не будем испытывать терпение читателя и вернем его внимание ко дню встречи членов клана Макензи. Перед отъездом леди Кромарти зашла к приемному сыну, чтобы попрощаться с ним. Присела на стул возле кровати и взяла его руки в свои. Пальцы его были холодными, как лед, тело неподвижным, а дыхание поверхностным и незаметным. Лицо Генри было бледным, лишь изредка подрагивающие веки свидетельствовали о наличии в нем жизни. Питательные вещества вводились в организм спящего посредством портативных капельниц, а аппаратура жизнеобеспечения держала под наблюдением работу сердца и головного мозга. Если бы не медицинские препараты и техника, мнимая смерть в летаргическом сне приняла бы летальный исход. Состояние Россы в реальном мире было тяжелым, но в своем сне - в мире грез - он был счастлив, не ведая, что всякому счастью быстро приходит конец. Пространственные координаты в видениях Россы часто менялись, но ни одно из них не уступало другому по красоте. Пшеничные поля, горячие озера в снежных горных хребтах, зеленые луга с миллионами полевых цветов, шумные океанические берега и величественные водопады - он мог оказаться в любом воображаемом живописном уголке, будь то урочище или обычный земной ландшафт. Где бы он ни был, куда бы его ни перенесла фантазия, его постоянной спутницей была его мать - Алессия. Рядом с ней он забывал про все плохое и чувствовал себя умиротворенным. Окруженный заботой матери, он испытывал небывалое счастье. Росса не помнил лица своей биологической матери. Алессия жила лишь в его видениях, но он ничуть не сомневался в искренности ее материнской любви. Мысль Генри унесла его в райский весенний сад с цветущими деревьями и небольшим прудом с чистой, прозрачной водой. Воздух звенел от пения птиц, и упоительный аромат цветов оказывал дурманящее воздействие на разум. Алессия с сыном сидели в белой беседке, увитой мелкими розовыми и белыми цветками. Лицо юноши было грустным, слова матери расстроили его. Генри необходимо было вернуться в свой реальный мир. Однако он не желал возвращаться. Он был доволен беспечной жизнью в оторванном от времени мире сновидений, где, как ему казалось, счастью не будет конца. Но Алессия, несмотря на его недовольство, настаивала на возвращении. Он долго отказывался, но потом осознал правоту ее слов. Он принадлежал к другому миру. Поворот событий принес ему горечь и слезы. Утешающе обняв его, Алессия пообещала помогать ему всегда и во всем. Ее теплые слова и музыкальный, нежный голос немного успокоили расстроенного юношу. Он смежил во сне веки, сильно зажмурился и, сосредоточившись, заставил себя проснуться. Когда он открыл глаза, то перенесся мысленно в реальный мир. Перед глазами стоял необычный белый туман. Росса моргнул несколько раз, и к нему вернулось нормальное зрение. Возле своей кровати он разглядел даму средних лет, одетую по моде и со вкусом. Ее белокурые волосы были аккуратно уложены в прическе, утонченные черты лица придавали ей красоту, а глубоко посаженные голубые глаза выражали мудрость и проницательность. Заметив пробуждение Генри, она заулыбалась, и на щеках ее заиграли ямочки. Юноша увидел сияющее радостью лицо Алисы Макензи и почувствовал тепло ее рук.

– Здравствуй, Генри, - приветствовала она его дрожащим от волнения

голосом.
– Добро пожаловать в наш мир.. Как ты себя чувствуешь?
– ее голос и привлекательная внешность пришлись Россе по душе, но он из предосторожности не решился ответить. Подумав, что его молчание является следствием многолетнего сна, миссис Макензи не стала настаивать на продолжении разговора. Необходимо было сообщить лечащему врачу о пробуждении пациента, а главное - обрадовать этой новостью супруга, но ей не пришлось искать его. Устав от ожидания, он зашел за ней в комнату приемного сына. Граф не удивился, услышав голос жены, так как она часами беседовала со спящим. И в этот день ему показалось, что ее слова были лишь частью монолога. Однако, войдя в комнату и увидев освещенное радостью лицо супруги, сэр Макензи растерялся. Взор его невольно устремился к Генри, и тут-то все прояснилось. Волнение леди Алисы передалось и ему. Помешкав немного у двери, он нерешительно вошел в комнату. Приблизился к кровати и встал возле супруги. Генри увидел высокого, широкоплечего мужчину с поредевшими волосами, белорозовым цветом лица, твердым подбородком и правильными, чуть резкими чертами лица, с немногочисленными морщинами на лбу и у темно-карих глаз. С первого взгляда граф представлял собой строгого, вернее, сурового человека, но в действительности его внешность не соответствовала его доброй и отзывчивой личности. Граф был одет в строгий костюм черного цвета из блестящей абелировой ткани, который выгодно подчеркивал его крепкое телосложение. С пробуждением Россы у сэра Макензи словно гора свалилась с плеч, ощущение вины прошло, и волна счастья захлестнула его.

– Рад видеть тебя в нашем доме, Генри, - охрипшим от волнения

голосом промолвил граф Кромарти.
– Надеюсь, очень скоро ты станешь считать замок Леод своим домом. Я и моя супруга Алиса постараемся сделать все, что от нас зависит, дабы ты не чувствовал себя здесь чужим. Отныне ты наш сын и полноправный член семьи Макензи.

Г л а в а 6

СЕМЬЯ МАКЕНЗИ

Природа, создав людей

такими,

каковы они есть, даровала им

великое утешение от многих

зол,

наделив их семьей и родиной.

У.Фосколо

Во время пробуждения, несмотря на пятилетнюю спячку, Генри все еще выглядел как двенадцатилетний подросток. Однако по прошествии пяти месяцев он наверстал упущенное, вырос и обрел внешность под стать своему возрасту. Изменившись наружностью, юный проказник переменился и характером. Он стал замкнутым и молчаливым, редко выходил из своей спальни и дни напролет перенимал знания, преподаваемые висублектом. Генри совсем не походил на прежнего необузданного мальчика, грозу приютских детей и кошмар воспитателей. Он был тихим, покладистым и даже любезным. С приемными родителями отношения у него складывались как нельзя лучше. Они относились к нему со вниманием и любовью, и он пытался угодить им своим примерным поведением. В течение прошедших месяцев было нечто, огорчившее Генри. После долгосрочного молчания, пожелав переговорить со своим другом Дисмасом Ллойдом, он узнал об его усыновлении. Выяснить адрес и личность усыновителей Генри не удалось, и он расстроился, осознав потерю лучшего друга. Возможно, когда-нибудь судьба и сведет их, ну а пока им предстояло жить и вырастать в разных семьях вдалеке друг от друга. Уныние и отрешенность Генри от окружающего мира тревожили заботливых родителей. Они всячески пытались приобщить его к обществу, но он отказывался от предложений такого рода, находя тысячи отговорок. Замкнутость Генри продолжалась недолго. Отказавшись от светского общества и приемов, он отнюдь не собирался жить затворником замка Леод. Почувствовав прилив сил, идей и обретя прежнюю решимость и дерзость, он принялся за старое, а конкретно говоря, начал исчезать из дома по ночам в поисках приключений. Ночная жизнь ему нравилась. Прогулки не просто приносили ему удовлетворение и наслаждение, но и приучали к будущей самостоятельной жизни. Еще оставаясь воспитанником детского дома, учреждения со строгими правилами и порядком, он умудрялся выбираться оттуда по ночам. Что же говорить о доме, где ему была предоставлена полная свобода действий. О его полуночных похождениях домочадцы, конечно же, ничего не знали. Они и не подозревали о том, что любезность и вежливость Генри были всего лишь масками, которые искусный лицемер надевал, играя роль паиньки-недотроги. На самом же деле в этом красивом интеллектуале с видом невинного агнца скрывался чертенок, которому хватило бы хитрости свернуть шею самому дьяволу. Да, как и у всякого человека, у Генри были моменты слабости, когда он ощущал себя бессильным

по отношению к обстоятельствам. Внутренний мир, сильная и нерушимая воля, а главное - стремление всегда и во всем лидировать не давали юноше упасть духом. Даже когда он предвидел свой проигрыш и проблемы вставали перед ним непреодолимой стеной, он ухитрялся найти спасительную лазейку. В этом ему помогали не только осмотрительность и смекалка, но и терпение, качество, о котором порой забывают герои и смельчаки. Благодаря терпению он смог добиться расположения супругов Макензи, и пять месяцев, прожитые в одиночестве, не прошли даром. Он предстал перед супружеской четой совсем в ином свете, и все дурное, сказанное о нем миссис Нельсон, стерлось из памяти. Как только этот юный мошенник достиг своей цели, он вернулся к своему прежнему образу жизни. Обитатели замка Леод и не подозревали о его выходках. Этому хитрецу удавалось даже обмануть охранную систему. Днем Генри казался прилежным, но с наступлением ночи резко менялся. В Чикаго он коротал время в барах и притонах. Ему всегда не терпелось стать поскорее взрослым, и природа дала ему такую возможность, усыпив на пять лет. Теперь семнадцатилетнему молодчику незачем было опасаться охраны ночных заведений, отныне он мог с легкостью наврать про свой возраст. Пять месяцев были потрачены в уединении не только для обретения доверия новых родителей. Этот срок был назначен лечащим врачом для полного преобразования организма Генри в состояние, соответствующее его возрасту. После продолжительного и мучительного одиночества ему было неимоверно приятно осуществить свой первый побег. За первой вылазкой последовали еще и еще. Объектом для своих посещений беглец избрал ночные клубы в Глазго, куда он добирался ночным рейсом санкрафта.

Беззаботно проведя там время, он возвращался под утро в замок под куражом. Незаметно пробирался в свою спальню и, отдохнув с несколько часов, являлся на утро бодрым и полным сил. Сэр Макензи поощрял стремление юноши к познаниям и приобрел все необходимое для учения. Генри не требовалось посещать учебное заведение, у него был свой собственный висублект, стоящий немалых денег. Заговорив о средствах, хотелось бы поведать и о деньгах, растрачиваемых Генри во время его ночных прогулок. Ведь известно, что даже самое небольшое путешествие требует расходов. А откуда могли взяться деньги у бездеятельного человека, жившего затворнической жизнью? Возможно, он и казался тихоней, но отнюдь не был бездеятельным. Этот обольститель и совратитель добрых людей, своим льстивым языком, с видом несчастного, обманутого и брошенного к ногам судьбы человека, мог выудить деньги даже у самого скупого скряги, причем без обещания вернуть предложенную благодетелем сумму. Так он в первую же ночь, сыграв на чувствах ночного пассажира, обманом принудил того купить ему проездной билет. В клубе, где все, к чему бы ни прикоснулся посетитель, стоило денег (включая и живые атрибуты заведения), Генри действовал несколько иначе. На сей раз маска неудачника была ему ни к чему. Искусный фарисей менял ее и входил в роль привлекательного и уверенного в себе щеголя. Этот обаятельный сердцеед гипнотическим взглядом своих тигриных глаз мог свести с ума любую прелестницу, и затем смело распоряжаться как ею, так и ее средствами, тем самым вознаграждая себя за труды актераафериста. В таких вот утехах незаметно для "рыжего кота" пролетел месяц. Такой образ жизни устраивал его, и Генри, несмотря даже на некоторые сложности, никогда не отказался бы от него. И все же в один день жизнь его снова изменилась. Эта перемена была связана с приездом в поместье старшего сына графа Кромарти, находившегося в разъездах и не видевшего родных более года. Двадцативосьмилетний Уильям Макензи был выпускником Эдинбургского фармацевтического университета имени А. Флеминга[19]. После окончания университета он два года проработал на химико-фармацевтическом предприятии, принадлежащем IPCA[20], занимая должность главного провизора. Профессия эта требовала не только специальных знаний и навыков, но и высоких нравственных качеств, чуткости и стремления помочь больному получить необходимое лекарство в кратчайшие сроки. Уильям был специалистом своего дела и очень скоро был удостоен повышения. Его перевели в органы управления фармацевтической службы той же компании. С новой должностью выросли и требования, времени стало в обрез, и личная жизнь отступила на второй план.

Выйдя в отпуск, наследник Леода приехал навестить родных. Вместе с ним приехала его невеста Патриция Крэг. Супруги Макензи были уже оповещены об их приезде, и в замке шли приготовления к предстоящей помолвке. Мисс Крэг работала вместе с Макензи на IPCA. Они были знакомы два года и только спустя три месяца совместной жизни приняли решение вступить в брак. Следуя обычаю, строго соблюдаемому семьей, Макензи привез свою нареченную к родителям для знакомства. Настал долгожданный день приезда. Супружеская чета Макензи была на седьмом небе от счастья. Суженая Уильяма оказалась очаровательной и благовоспитанной особой. Со своей миловидной внешностью и утонченными манерами она очень быстро завоевала сердце графа Кромарти и его супруги. Семейный ужин, устроенный по прибытии влюбленной пары, прошел в очень теплой атмосфере. Вот только Генри отсутствовал за столом. Он отказался спуститься к ужину, сославшись на недомогание. Пораньше улегся в постель и притворился спящим, хотя никакого недуга и в помине не было. Просто, предчувствуя неприязнь к нему Уильяма, он не желал встречаться с ним. Кроме этих опасений у него была еще одна причина, по которой ему необходимо было остаться в своей комнате. После утомительной ночи он вернулся домой слишком поздно и не успел как следует отдохнуть. Притворившись больным, Генри решил обе проблемы - избежал нежелательной встречи и выиграл время для отдыха. Той же ночью, убедившись, что все домочадцы улеглись спать, он покинул замок в поисках ночных забав. Вернулся он позднее обычного, к восьми утра. Генри крупно повезло, его исчезновение не было замечено домашними, и он беспрепятственно смог добраться до башни, где располагалась его спальня. Спустя три дня приглашенные на помолвку родственники и друзья семьи Макензи начали прибывать в Леод. Их желание узнать будущую хозяйку Леода было столь же велико, как и познакомиться с приемным сыном сэра Уолтера Макензи. В округе ходило много слухов о Генри, но никто еще не видел его воочию. Старший сын из чувства ревности неоднократно говорил при всех об уродливости приемыша, о его отвратительных и невежественных манерах. И чтобы опровергнуть или подтвердить эти слухи, необходимо было увидеть объект пересудов. В трехдневный период до наступления торжества Генри постарался не встретиться со сводным братом и его нареченной. Он с большим удовольствием не принял бы участия и в помолвке. И даже посмел косвенно намекнуть о своем желании леди Алисе, но один-единственный осуждающий взгляд этой мудрой женщины раз и навсегда положил конец сомнениям юноши. Генри питал глубокое уважение к миссис Макензи. Он не мог воспринять ее как мать, но относился к ней как к другу, поэтому не решился огорчать ее своими капризами.

* * *

– Это что - неудачная шутка?

– Нет, Вильмар никогда не шутит, - ответил модимаж на вопрос младшего

из сыновей Макензи.
– Хозяин велел принести вам эту одежду. В этом вам предстоит явиться на торжество, - заявил он, разложив на кровати пиджак, килт, кожаный пояс, броги[21], гольфы и шотландскую шапочку с помпоном. Все эти предметы костюма имели отличительный окрас тартана, принадлежащий семье Макензи. Вместе с одеждой модимаж принес широкий, короткий меч шотландских горцев работы Андреа Феррары[22]. Пока модимаж был поглощен своим занятием, Генри вышел из комнаты в поисках приемного отца и нашел его в кабинете.

– Сэр, ваш гилли[23] принес мне костюм для торжества. Надеюсь, вы не

думаете, что я надену это.

– А в чем, собственно говоря, проблема?

– Я не стану надевать этот допотопный. старомодный костюм.

– Твой отказ я восприниму не только как неуважение к традициям нашей

Горной Страны[24], но и как непочтительность к моей личности, - сэр Макензи испытующе посмотрел на сына.
– Ну и каков же будет твой ответ? Генри с досады смог только вздохнуть.

– Во сколько начнется празднество?

– В шесть, - довольно улыбнулся граф. Генри боялся быть узнанным на торжестве. Ведь среди приглашенных могли оказаться и те, кто мог видеть его во время ночных прогулок. Терять родительское доверие, когда жизнь его налаживалась, было бы неприятно. Поэтому, поразмышляв, он решил опоздать на помолвку, дабы в самый разгар веселья его появление не было бы замечено. Так он и поступил, продлив церемонию облачения на целых два часа. Он с удовольствием задержался бы еще на пару часов, но леди Алиса лично явилась за ним и заставила Генри вместе с ней спуститься к гостям. Все предпринятые меры предосторожности оказались напрасными. Как только они вошли в зал, внимание всех устремилось в их сторону. Даже волынщики перестали играть, и пиброх[25] остался незавершенным. Случилось то, чего Генри не предвидел. Его приход не только был замечен, но и встречен любопытными и оценивающими взглядами гостей. Здесь были сливки высшего общества, светские дамы в изящных вечерних нарядах и дворяне, большинство которых были облачены в современный костюм горных шотландцев. Сотни пар глаз устремились на юношу. Испытывая неловкость, он машинально потянулся к шапочке и натянул ее на глаза.

– Прекрати, Генри, - незаметно одернула его за рукав хозяйка Леода. Улыбнувшись гостям, она придала шапочке младшего сына должное положение. К ним навстречу вышел граф Кромарти. Предложив супруге руку, он проводил ее до небольшого возвышения. За ними, словно приговоренный к виселице, плелся приемный сын, вообразив небольшой подиум эшафотом.

– Дамы и господа, позвольте представить вам нашего младшего сына Генри

Макензи.

– Он просит прощения за опоздание и желает поздравить виновников