Семь бед – один ответ
Шрифт:
– Сам виноват, – буркнула она, почему-то сразу успокоившись. Видимо, уже удовлетворила свои хищнические инстинкты. – Не стоило вмешиваться в мои личные дела.
– С вами все в порядке? – участливо поинтересовался Стурл, подходя поближе к Рабиновичу.
– Чувак, отвали. Не видишь, человеку плохо? – заступился за Сеню Жомов.
– Ничего-ничего, – сквозь зубы процедил Сеня, с трудом разгибаясь. – Все в порядке. У меня все хорошо. У меня все будет отлично. Я вижу сверкающую белую точку и стремлюсь к ней. Она поведет меня за собой туда, где я обрету блаженство и покой…
– Э-э! Очнись, Сеня, у тебя крыша поехала! – обеспокоенный Ваня потряс Рабиновича за
Не скажу, чтобы меня особо беспокоили детородные качества Рабиновича (разве что из чувства половой солидарности), однако вряд ли хоть один нормальный пес мечтает иметь хозяина-идиота. Я подошел к Сене поближе и сочувствующе посмотрел ему в глаза. При моем появлении в карих буркалах Рабиновича промелькнул первый проблеск разума. Он потряс головой и, натянуто улыбнувшись, ляпнул ни к селу ни к городу:
– Мурзик, фу!
Ты чего, Сеня, сбрендил? Это разве я у тебя что-нибудь откусить собирался? Ледышке своей «фу» говорить нужно было… А впрочем, что это я надрываюсь? Ведь знаю прекрасно, что все равно останусь непонятым. Поэтому я оборвал себя на половине фразы и отошел к противоположной стене, решив больше не вмешиваться в ход событий. Пусть без меня разбираются, если смогут.
А Рабинович к тому времени окончательно пришел в себя и осмотрелся по сторонам, словно проверяя, все ли на местах. Затем старательно разгладил форму, поправил фуражку и глубоко вздохнул. Стурл наблюдал за этими манипуляциями Рабиновича с выражением сочувственного понимания на лице. А когда Сеня наконец успокоился, карлик проговорил, обращаясь к нему:
– Я вижу, вы тут самый разумный из всех. Мне вполне понятно ваше желание посетить Свартальхейм, но мое предложение остается в силе. И сейчас есть только три решения существующей проблемы. Либо мы получаем золотые волосы вашей спутницы, либо вы возвращаетесь в Митгард и забываете об этом месте, либо пробуете прорваться в нашу страну силой. Но в последнем случае обязан вас предупредить, что брисинги давно готовы к встрече любого вторжения. Вы можете уничтожить этот маленький отряд погранстражи и войти в пределы государства, но даже до второй полосы укреплений вы не дойдете. Как бы ни было велико ваше могущество, у нас достаточно огневой мощи, чтобы противостоять любому вторжению…
– Хватит пургу гнать, – отмахнулся от него Рабинович. – Никто войну начинать не собирается. Дайте нам немного времени, и мы решим все проблемы.
– Хорошо. Брисинги умеют ждать, – надменно кивнул головой Синий Стурл и, круто развернувшись, отошел к медным воротам.
Остановившись около Брагги, гномий босс что-то скомандовал вполголоса. Я, хоть и не страдаю глухотой, на таком расстоянии разобрать его слова не мог, но понял, что начальство гневается. Командир погранстражи коротко кивнул головой и приказал своим воинам строиться в походную колонну. Через пару минут потрепанный междоусобицей отряд отбыл в неизвестном мне направлении, а на смену ему пришла более многочисленная группа.
Часть из них была вооружена все теми же арбалетами, а часть вновь прибывшего отряда несла в руках обнаженные секиры размером чуть больше обычных кухонных топориков для разделки мяса. Кроме того, вновь прибывшее подразделение на самой настоящей дрезине привезло к дверям катапульту и тут же привело ее в состояние боевой готовности. Мне лично не хотелось получить каким-нибудь каменным кокосом по голове, поэтому я предпочел отодвинуться подальше.
А мои менты на передислокацию вражеских войск не обратили никакого
внимания. Сгрудившись около обиженной воительницы, они попытались убедить девушку пожертвовать пышной прической в качестве платы за вход в новый кинотеатр под названием «Свартальхейм». По-моему, зря старались. Уж если женщина что захочет, то и господь бог ее не отговорит. Впрочем, ничто не мешало Сене попробовать перещеголять Творца. Что он и сделал.– Ингвиночка, я, конечно, понимаю, что жалко расставаться с такими пышными волосами, но разве тебе не хочется быть первой женщиной, увидевшей Свартальхейм? – вкрадчиво проговорил он. – К тому же, как мне кажется, короткая прическа тебе вполне подойдет. С ней ты даже моложе выглядеть будешь.
– Как, и ты туда же? Как ты можешь предлагать благочестивой даме постричься под корень? Уж лучше смерть в бою, чем такой позор! – завопила взбешенная фурия. – Видимо, Робинсен, в трусости ты растерял все свое благородство перед этими потомками червей. Не думала я, что ты так низко можешь пасть!..
– Это кто тут струсил? – возмутился Рабинович. – Ты хоть и девушка, к тому же красивая, но выбирай все-таки выражения.
– Сеня-а! – потянул его за рукав Попов. – У викингов, насколько мне известно, коротко стриженными ходили только опозоренные женщины. Ну, изнасилованные кем-то или там жрицы любви. Так что зря пытаешься. Она тебя скорее загрызет, чем позволит косу отстричь.
Ага, вон оно что! А я и не предполагал, что все так серьезно. Значит, степень нравственности тут определяют по степени волосатости особы? Представляете, что у нас в стране было бы, если бы такой закон какой-нибудь умник ввел?.. Лично я – нет. Хотя, если бы действительно кто-нибудь из депутатов такую хохму предложил, та же Ирина Хакамада его, наверное, собственными руками на запчасти разобрала бы.
А мой Сеня тем временем не оставлял попыток убедить красавицу поменять прическу. Уж он и с одной стороны к ней подходил, и с другой пристраивался. И льстил, и уговаривал, и каких только радостей не сулил! В общем, кот у стола во время разделки рыбы. Однако Ингвина была неприступна. Говорила, что ей плевать на все (конечно, в более эпических выражениях) и что если единственный способ предотвратить предсказание гадалки – это постричься, то уж пусть она лучше потеряет единственную радость в жизни – упоение битвой, причем вместе с головой, чем пойдет на такое кощунство. В общем, уперлась, как болонка на полосе препятствий, и решила не уступать наглым требованиям. Более того, если бы мой Сеня вовремя не заткнулся, дамочка опять могла бы схватиться за меч!
Наконец Рабинович сдался. Горестно вздохнув, он посмотрел на Ингвину и тяжелым шагом направился в сторону гномьего войска, где его поджидал Стурл Синий. Поскольку в этот раз он отправился на переговоры без телохранителя, я счел своим долгом последовать за ним. И не думайте, что из любопытства! Он же мне хозяин все-таки.
– Слушай, благородный Стурл, может быть, другую плату за транзит возьмете? – поинтересовался он. – Может быть, драгоценности там или провизию? А то отказывается Ингвина стричься. Хоть режь ее!
– Ну зачем же резать? – усмехнулся карлик. – Скрутите и постригите силой. Или три великих воина не в силах справиться с одной взбалмошной девчонкой?
– А чего вам ее волосы так понадобились? – вспылил Сеня. – Своих, что ли, не хватает?!
– Своих хватает. Но не для этого дела, – горестно вздохнул Стурл. – Не имею я права разглашать государственные тайны, но лично вы, эрл Робинсен, крайне мне симпатичны. Поэтому я готов ввести вас в курс дела, а вы уж постарайтесь с ним разобраться…