Чтение онлайн

Три огромных самолета кружили в багровом небе. Чуть дальше, над главным входом кружилось еще несколько самолетов. Отсюда они казались всего лишь серебристыми искрами на фоне черного неба. Коскинена оглушили звуки боя — взрывы, пулеметные очереди, разрывы гранат, пистолетные выстрелы… настоящий бой, где используются все виды оружия.

— Китайцы сделали все, чтобы создать впечатление у полиции, что здесь сражаются две банды грабителей, — сказала Вивьена. — Если полицейские попытаются вмешаться, они будут просто перебиты. У них нет достаточного количества оружия, чтобы на равных сражаться

с китайцами.

Следовательно, сюда будут вызваны части Службы Безопасности и Армии… но это будет позже. Китайцы надеются, что они достигнут своей цели захватят прибор и тебя, до того, как это случится.

— Куда мы бежим? — спросил он, оглушенный тем, что случилось.

— Идем, — она повела его по еле заметной тропинке. Он шел за ней, спотыкаясь, падая. Его руки были исцарапаны, он сильно ушиб колено, но он был слишком испуган возможностью попасть в плен к китайцам, и поэтому не обращал ни на что внимания. Вскоре они перевалили через жерло кратера и пошли вниз среди развалин старых домов в лабиринт, где жили люди низшего класса.

Они остановились на узкой улице, между глухих кирпичных стен. Мрак окружал их. Серые прямоугольники света виднелись впереди и сзади — там начинались главные улицы, пустынные в этот час. Только ветер гнал по ним пыль да обрывки бумаги. Над головой виднелась сеть проводов. Они были далеко от Кратера и шума битвы, если она еще продолжалась, не было слышно. Ночь висела над городом, громыхающая, ревущая — автоматические завода, автоматические пути сообщения — все это создавало равномерный гул, мешающий услышать отдаленные звуки. Воздух был холодным, а в нем стоял запах сернистых соединений.

Коскинен присел рядом с Вивьеной. Усталость навалилась на него.

Долгое время он в темноте смотрел на нее и, наконец, сказал:

— Что дальше?

— Не знаю, — глухо ответила она.

— В полицию…

— Нет, нет! — резкость, с которой она отклонила предложение, как будто пробудила их обоих. — Дай мне подумать, — сказала она. Она достала сигарету и вскоре в темноте вспыхнуло красное пятнышко.

— К кому еще мы можем обратиться? — возразил он. — Снова к какому-нибудь боссу из банды? Нет, спасибо.

— Разумеется, нет, — сказала она. — Особенно теперь. Слухи о том, что произошло в Кратере, уже докатились до Службы Безопасности и она поняла, в чем причина. Так что ни один босс не рискнет скрывать нас, и сразу выдаст, если обнаружит.

— Тогда пойдем в полицию сами.

— Сколько раз ты должен получить копытом по зубам, прежде чем научишься не подходить к лошади сзади?

— О чем ты? Да, конечно, я признаю, что они убивают, но…

— Ты хочешь провести остаток жизни в тюрьме?

— ??

— О, они могут просто стереть всю твою память, а при этом существует возможность, что ты исчезнешь, как личность. Мнемотехника еще не очень точная наука. Всякое может случится. Лично я предпочту просидеть всю жизнь в тюрьме, чем позволить им лезть своими зондами в мой мозг, заключенный всегда может найти способ покончить с собой.

— Но почему? Я же не тип, склонный к мятежу?

— Дело не в этом. Сейчас ты единственный за Земле, кто знает, как работает генератор. Маркус, способный хладнокровно

убить человека, из-за того, что тот может когда-нибудь причинить ему неприятности… неужели ты думаешь, что такой человек, как Маркус, допустит возможность того, чтобы тайна экрана вышла из-под его контроля? Я не хочу сказать, что Маркус планирует стать военным диктатором США, но шаг за шагом он идет к этому. Разве можно воспрепятствовать ему в этом, если он обладает властью, силой и неуязвимостью.

— Ты преувеличиваешь.

— Заткнись. Дай мне подумать.

Поднялся ветер. Где-то прогремел поезд. Красноватый огонек сигареты погас.

— Я знаю одно местечко, где мы можем скрыться, — сказала она. — У Зиггера есть убежище, которое он нанял под чужим именем. Там есть запасы продовольствия, оружие. Кроме того, оно снабжено специальной телефонной системой, которую нельзя обнаружить и засечь. Мы можем там пожить некоторое время и попытаться связаться с друзьями, например, в Бразилии. А потом можно будет выбраться из страны.

— А дальше что? — с вызовом спросил он.

— Не знаю. Может выбросить прибор в море и спрятаться в лесах на всю оставшуюся жизнь. А может мы придумаем что-нибудь получше. Не дергай меня, Пит. Пока я ничего не вижу лучше.

— Нет, — сказал Коскинен.

— Что? — переспросила она.

— Прости. Может я чересчур доверчив, а может ты слишком недоверчива. Но когда я отправлялся на Марс, я подписал клятву, что буду всегда поддерживать Конституцию, — он встал. — Я сам пойду в Безопасность.

— Ты никуда не пойдешь, — поднялась она.

Коскинен положил палец на тумблер.

— Не доставай пистолет, — сказал он — я закроюсь экраном раньше, чем ты нажмешь курок.

Она отступила на шаг и достала из кармана плоскую коробочку.

— А что? — спросила она.

Он ахнул и рванулся к ней.

— Стоять! — крикнула она. Коскинен услышал щелчок предохранителя и замер на месте.

— Я убью тебя, если ты захочешь передать прибор властям.

— Ты действительно убьешь? — Коскинен не двинулся с места.

— Да… это действительно очень важно, Пит. Ты говорил о клятве.

Неужели ты не видишь, что Маркус последовательно уничтожает те жалкие остатки, что еще у нас называется Конституцией, — на всхлипнула.

Коскинен слышал это. Но он знал, что ее пальцы сжимаю детонатор.

— Ты ошибаешься, — заговорил он. — Почему ты думаешь, что Маркус действует именно так. Ведь если бы он даже и захотел, ему бы не позволили. Ведь в правительстве он не один. Конгресс, Верховный Суд, Президент, наконец. Я не могу поставить себя вне закона только потому, что у тебя есть предубеждение против правительства, Ви.

Снова между ними легла тишина. Он ждал, размышляя о многом.

Наконец, она тихо вздохнула и сказала:

— Может быть. Я не имею прямых доказательств. Но твой экран… и твоя жизнь… их нужно спрятать. Я хочу, чтобы ты убедился в этом до того, как попадешь к ним в пасть. Иначе будет поздно. А ты не так плох, чтобы желать попасть к ним в лапы.

«Дэйв» — вспомнил он. Он долго стоял, опустив плечи и думая о Дэвиде Абрамсе.

«Я был слишком пассивен, — подумал он. — А тут ясно, что необходимо действовать».