Сборник статей по истории Беларуси
Шрифт:
Ни в ляшско-русском языке Полабской Руси Рюрика (и потом еще и созданной им Новгородской Руси), ни в балкано-славянском языке Киева — не было никаких следов балтизма, хотя таковые очевидны в языке надписи на печати Миндовга. Так с какой же стати этот язык относить к «русским» или «славянским»?
Теперь о беларуском языке. Во времена Миндовга никаких «беларусов» тут, конечно, не жило. (Само название «беларусы» придумано и введено у нас царизмом только с 1840 года.) Не было еще вообще этнической общности на территории Беларуси — были разные племена, которые ее позже сформировали в своем слиянии. Поэтому не было и как такового беларуского языка (результата слияния племен). Были пока только языки самих этих племен.
Никаких славян на территории Беларуси не было (кроме малочисленных колоний ляхов с первой половины VII века в Западной Беларуси). Южнее Пруссии (Порусья — как ее назвали русины Полабской Руси) была Мазова мазуров, в Гродненской, Брестской и Минской областях — Великая Ятва ятвягов (столица Дорогичин,
В 1230 году прусский король Рингольд, отец Миндвога, под натиском немецко-польской экспансии начинает искать «землю обетованную» для исхода с Пруссии и своего прусского народа, и народов славян и балтов Полабья и Поморья, которые ранее укрылись в Пруссии и теперь служили прусскому королю. Он нападает на вассальные Киеву княжества Западной Беларуси и разбивает киевских оккупантов края. Как пишет В. У. Ластовский, битва произошла на правом берегу Немана, возле деревни Могильно. Были разгромлены и убиты украинские князья Давид Луцкий и Дмитрий Друцкий с их украинскими (русинскими) дружинами. Одновременно взбунтовался народ в Полоцке, и Рингольд без труда и его присоединил к своим новым владениям. К 1221 году относятся упоминания в немецких летописях о том, что полабцы (очевидно, лютвины Лютвы из Менцлина) мигрировали куда-то на Неман. Видимо, они участвовали в этом походе Рингольда и осели в районе Новогродека (ныне Новогрудок), где основали новую Лютву-Литву номер 2. Этот народ лютичей (тоже западных балтов) был цивилизационно на голову выше местных ятвягов, мазуров, дайновичей, кривичей — потому и стал сердцем нового государства, от них оно и получило новое название — Лютва или Литва.
И, наконец, последняя составная этноса беларусов — это кривичи Кривы, жители Восточной Беларуси. Они, как дружно считают историки, тоже не славяне, а балтоязычное племя, которое было в какой-то мере славянизировано ободритами и прочими славянами-варягами, так как лежало на пути «из варягов в греки».
Интересно, что в другой статье «Древнейший Литовский флаг» — чей же он?» О. Л. Сокол-Кутыловский пишет:
«Еще одна параллель прослеживается между Пруссией и Беларусью. Титул (или сакральное имя) верховных жрецов прусского религиозного центра, Ромувы, — Криве — совпадает с названием славянского племени кривичей. Более того, это слово — krievs — до сих пор означает «русский» на латышском языке. Исторически достоверные сведения о Ромуве скупы. Во главе этой сакральной организации стоял верховный жрец, Криве-Кривайтис, фактически бывший главой государства до прихода в Пруссию Тевтонского Ордена. Петр Дусбургский, орденский священник и хронист начала XIV века, написавший в 1326 году восславляющую дела тевтонцев «Хронику земли прусской», свидетельствовал о власти верховного жреца Ромувы: «…Криве, которого пруссы почитали как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовцы, и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто из родичей его, но даже гонец с его посохом или с другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобилей и простого люда». По свидетельству Т. Нарбута, власть первосвященника Криве-Кривейте охватывала «всю землю Литовскую, Пруссию, Литву, Жемайтию, Куронию, Земгалию, Ливонию, Латгалию и даже земли кривичских руссов (Creviczensivim Russorum)»».
Снова замечу, что кривичи никогда никакими «руссами» не были, как не были они и «славянским племенем». Кривичи по языку, генам, антропологии, культуре — балты. В том числе по языческой вере — они поклонялись змею Живойту, этого балтийского культа у славян никогда не было.
Весь этот регион — единая общность западных балтов, что показывает и созвучие самоназваний: Мазова, Ятва, Дайнова, Литва, Крива (сюда можно отнести и топоним Варшава — столица Мазовы). Все на «-ва», что «визитная карточка» западных балтов. Это (вместе с Пруссией) совершенно особый культурный и этнический анклав на территории Европы, который фундаментально отличается от своих соседей — и славян, и восточных балтов (жемойтов, аукштайтов, латышей). Причем, языческим религиозным лидером в нем была именно Пруссия — поэтому она с такой легкостью потом и покорила его, создавая ВКЛ.
И вот тут мы подошли к главному вопросу: так на каком же языке была написана надпись на печати Миндовга?
Печать, очевидно, относится к 1255–1260 годам, к уже закату правления Миндовга. Он стал королем Пруссии со смертью отца Рингольда в 1242 году. В 1252 принял католичество при короновании папой Римским на короля Литовского, в 1255 от него же получил разрешение короновать сына Войшелка (Василя) на Короля Русского — как правителя Галицко-Волынского Королевства Русь, вошедшего в состав ВКЛ при породнении рода Миндовга с родом галицко-волынских русских королей. Появление
Королевства Русь и Королей Русских (что было полномочием только папы Римского) объясняется тем, что князья-короли Галиции и Волыни обещали папе переход региона в католическую веру (этого обещания так и не сдержали). Миндовг хотел Войшелка-Василя при этом посадить на правление в Полоцке (тогда сугубо православном городе, где условием княжения было обязательное принятие князем православной веры). Отсюда и такой странный набор символов в печати: полоцкий православный герб «Погоня» с крестом Евфросинии Полоцкой на щите всадника, папская корона королевства над ним (то ли как Королевства Литва, то ли как Королевства Русь), плюс руническая надпись на языке… Каком?В XIII веке языки пруссов, мазуров, кривичей, явтягов, дайновичей и лютичей-литвинов — почти не отличались друг от друга. Эти племена не только друг друга прекрасно понимали, но и при этом четко осознавали СВОЮ ЯЗЫКОВУЮ общность, что их отличало от соседних славян, восточных балтов и финнов.
Всем этим языкам, в принципе, присущи те черты балтизма, которые есть в языке печати Миндовга — и которые О. Л. Сокол-Кутыловский нашел «беларускими». Нашел только по той причине, что эти языки сегодня исчезли — или канули в Лету, как прусский, или превратились в беларуский язык, или — как язык мазуров Мазовы — влились в польский язык, наградив его пшеканьем.
Конечно, какие-то региональные отличия были: те же мазуры пшекали, а мы дзекали. Но с точки зрения лингвистики это только нюанс, местный родственный нам западно-балтский говор. В любом случае язык мазуров в миллионы раз более родственен беларускому языку, чем совершенно чуждые ему и непохожие украинский и русский языки (как и древний ляшский), лишенные балтизма.
В будущем судьба западно-балтских языков региона (архаичных и самых древних среди индоевропейских языков) сложилась по-разному. Прусский язык подвергся германизации, и сохранившиеся два-три немецко-прусских разговорника уже XV–XVI веков показывают не чистый западно-балтский язык, а его смесь с германским языком. Что, впрочем, можно объяснить и предвзятой позицией немцев-составителей этих разговорников. Дело в том, что порядка четверти лексики нынешнего беларуского языка многие современные лингвисты относят, как я считаю, ошибочно — к НЕМЕЦКОЙ лексике, когда на самом деле это древняя западно-балтская лексика. В прошлом германцы (как и потом славяне) образовались именно из западных балтов, поэтому неудивительно наличие пластов общей лексики. Но она не является «германской», а является просто СТАРОЙ древней общей индоевропейской. Очевидно, ее авторы прусско-немецких разговорников на свой манер переделывали, подавая как «германскую», отсюда и «германский уклон» в этих разговорниках.
Аналогично на свой манер уже язык мазуров и наш язык — подверглись славянизации, где точно так славяне, находя им близкие пласты в нашей древней лексике, переделывали их на свой славянский лад. Мазуры слились с ляхами в едином этносе поляков, при этом обе стороны утратили свой изначальный язык: ляхи утратили чистейший славянский язык Кракова, полностью идентичный языку ободритов Рюрика, — а мазуры Варшавы утратили многие черты балтизма в языке, приняв славянскую грамматику и изменив западно-балтскую лексику своего языка на созвучные славянские слова. В Литве-Беларуси фактором славянизации языка стала Киевская вера, через которую шли религиозные книги, образование, делопроизводство. С 1795 года «подключилась» Российская империя, которая уже московизировала наш язык для своих великодержавных нужд. В целом же, принятие православия и католичества в Литве-Беларуси означало внедрение у нас славянизации со стороны Киева и Кракова — неизбежно за века это отразилось на нашем языке, который постепенно стал все больше походить на славянский язык.
Так на каком языке написана надпись на печати Миндовга?
В принципе — его можно, применительно к середине XIII века, назвать просто ЗАПАДНО-БАЛТСКИМ языком, по аналогии с тем, как историки и лингвисты используют точно так для этой эпохи термин «славянский язык». Язык печати Миндовга — был тогда общим для народов Пруссии, Мазовы и территории нынешней Беларуси.
Краткое «у» вместо славянского четкого «в» — было присуще всем западным балтам. Цоканье (и дзеканье) — языковые черты уже жителей нынешней Беларуси (ятвягов, дайновичей, кривичей). Обладал ли этим язык пруссов? Очевидно — да.
О. Л. Сокол-Кутыловский расшифровал надпись на печати: «С-ВА-Е ПЕ-ЦА-ТА К-Н-Е-З М-И-Н-Д-О-Г З-ТА-В-И» — «СВОЮ ПЕЧАТЬ КНЯЗЬ МИНДОГ СТАВИТ».
Это абсолютно соответствует лексике прусского языка, в которой были все эти слова. Они вовсе не славянские и не «русские», а в широком плане — индоевропейские, узко — западно-балтские. Именно на этом языке и говорил сам Миндовг — и, что в этой теме вижу главным, вопрос языка Миндовга О. Л. Сокол-Кутыловский вообще обошел вниманием. Не стал его рассматривать — на каком языке тогда говорили пруссы. Он язык Миндовга поспешил назвать «русским» и «славянским», не удосужившись задуматься о том, что собой представлял язык пруссов в то время. А он тогда практически ничем не отличался от языка населения нынешней Беларуси, в общении с пруссами мы не нуждались в переводчиках. Поэтому пруссы к нам, как к своей родне, и массово мигрировали и при Миндовге, и при Витене — всего, по подсчетам историков, к нам в Беларусь переселилось около 100 тысяч пруссов.