Сайт двойников
Шрифт:
— Мы, по-моему, уже в той кондиции, когда пора переключаться на работу и летные происшествия. А то с твоими инсинуациями мы влезли в лабиринт, не имеющий выхода.
— Тема болезненная и общеполезная. Поэтому умные и правильные мужики обходятся без производственных вопросов. Но ты таковым не являешься, а посему переключаемся и болтаем о правилах полетов. Ты куда послезавтра летишь?
— Да все туда же в свой Колычев. Я последние два года из него не вылезаю. Даже жена с долей ревности стала относиться к таким командировкам. Уже подозревает, что у меня там могла от такого постоянства появиться некая зазноба.
— А то нет? —
— А то да! — засмеялся Сергей. — Но только подружка. У нас с ней чистые дружеские отношения.
— Это ты про Маринку-бродяжку? Бездомную? Такие шуры-муры не считаются. То называется проявлением сентиментальности и добросердечности. От недостатка младенчества в собственном доме. Вот ты и восполняешь этот пробел.
— Она не бездомная и не бродяжка. Есть у нее и дом, и семья, но плохая и смердящая. Худо и бедно, да и кошмарно голодно в этом родном доме, вот потому и ждет меня.
Саша разлил остатки водки по стаканам и предложил тост за женщин настоящих и будущих, таких, как его Маринка, и прочие маленькие, но прелестные и милые.
— Все они разные и даже слегка противные, но весьма нужные нам в любую погоду.
Через пару минут, когда выпили, загрызли остатками яблок и закурили каждый свои сигареты, Саша спросил:
— А почему второго не завели? С такой любовью к беспризорницам могли бы и свою дочурку родить, и люби на здоровье. По-моему, вам и сейчас не поздно. Сына выпроводили и обратно не дождетесь, пока молоды и способны, так в чем проблемы?
Сергей задумчиво пожал плечами и погрустнел от воспоминаний. Галина забеременела сразу после первого отпуска в училище, но сделала аборт. Так потребовали родители, больше мать, ссылаясь на молодость и неопределенность в семейном статусе, поскольку до окончания училища они еще не расписывались. Потом оба они сильно об этом поступке пожалели, и сотню раз сами себя обвинили в преднамеренном убийстве ребенка. Врачи вынесли вердикт не в пользу последующих беременностей и возможностей иметь впоследствии детей.
За убийство не рожденного дитя, а могла родиться именно девочка, Галине присудили пожизненную бесплодность. А Сергею по мере подрастания и взросления сына безумно хотелось иметь девочку. Ему казалось, что этим судьба обделила его, но главным виновником не считал жену. Во всем виновата мать Галины, которой он никак не мог простить этого факта до сих пор. Потому старался все отпуска посвящать семье и лучшим санаториям Советского Союза.
— Посчитали, что хватит одного. Зато с продолжением фамилии, не то, что некоторые, — гордо ответил Сергей, скрывая легкую тоску от нахлынувших чувств. Все нюансы, касающиеся семьи и близких ему людей, он не любил выносить на суд людской. Личное считал неприкасаемым и неприемлемым общественной огласке.
Саша закашлялся больше от намека на двух его дочерей, но разозлился на сигарету, выбрасывая ее в реку почти целой. Ему, как раз, хотелось хоть одного сына.
— Слушай, Сергей, давай курить бросим. Вот люблю я выпить, без женщин не могу и дня прожить, но и не хочу даже думать об отказе, как первого, так и второго. Излишки гормона будоражат. А с куревом полный разлад. Ведь такая гадость, что и слов в русском словаре не найти. Только матом и прочими нехорошими словами объяснишь это вечное рабство, из которого невозможно вырваться.
— Колумб — настоящая скотина. Завез такую гадость в старый
свет, а теперь никакими силами не вывезешь обратно, — согласился с таким мнением друга Сергей.— Точно, скотина большая. Мне очень смешно от самого факта презрения к сигарете почти всех курильщиков. А отказаться практически невозможно. Крепко уцепилась в печенки и требует, требует, словно голод или женщина какая-нибудь приставучая.
— Нет, если сильно захотеть, то можно попробовать, — не согласился с ним Сергей. — Только нельзя бросать с первого числа, с понедельника или с иной знаменательной даты. Я если только сам надумаю, то сразу же и брошу без объявлений и заявлений. Даже сам удивлюсь. Вот так сразу проснусь и категорично откажусь.
— Хорошо бы испугаться, — тихо и таинственно произнес Саша. — Пусть доктор через друзей приговор передаст, мол, если не откажется, то случится нечто страшное. Например, до баб тяга пропадет. Я этого факта до смерти напугаюсь, что вмиг брошу. Слушай, а если с тобой на спор? Давай пообещаем, друг другу и клятву страшную дадим. И не просто так, поболтали и забыли, а по-крупному с последствиями.
Сергей усмехнулся и протянул Саше листок из ученической тетради, аккуратно сложенный вчетверо.
— Если еще буквы просматриваешь, то можешь прочесть. Всегда, как факт позора, ношу с собой.
Саша покрутил в руках записку и вопросительно глянул на Сергея, требуя немедленных пояснений.
— И что это за пасквиль такой? После прочтения смеяться нужно или всплакнуть?
— Ты поначалу прочти, а потом уже комментарии услышишь, если это потребуется. Если буквы плывут, то завтра прочтешь, но с возвратом. Мне еще долго с собой таскать его. Пока не исполню.
— Ладно, попытаюсь, — Саша, словно из ружья прицеливаясь в строчки, с трудом прочел текст:
Д О Г О В О Р.
Проект решения членов семьи Митяевых о прекращении употребления никотина в формах, как табачных, так и махорочных изделий. Цель акции — избавиться от злостной зависимости и рабства никотиновых изделий для сохранения здоровья в теле и продления собственной жизни, столь необходимой обществу и родственникам. Договор заключают между собой отец Митяев с одной стороны и сын Сергей с другой.
Обе соглашающиеся стороны обещают, как друг перед другом, так и перед членами семьи и невесты сына Галины строго придерживаться решения, и подкрепляют сие соглашение собственными подписями и отпечатками больших пальцев правой руки.
За нарушение соглашения одной из сторон, сторона, нарушившая решение договора подлежит наказанию моральным презрением, и считать эту сторону вне дружеских отношений с объявлением нарушителя нехорошим человеком до полного исправления. А так же объявляется презренному слабаку бойкот и неуважение.
Соглашение вступает в силу с пяти часов утра восьмого января 1966 года.
Далее следуют подписи членов семьи и невесты Галины.
— Вот! — после минутного молчания резюмировал содержимое листка Сергей. — У меня еще невыполненное обязательство перед родителями и женой. В то время она еще была подружкой, но я считал ее членом семьи. Так что, спорить с тобой не буду. Мне папа сказал, чтобы я этот листок с собой постоянно таскал при себе, пока не отважусь на отказ. А пока даже желания нет. Курю и наслаждаюсь. Вот наберусь желаний с горбушкой, чтобы перло через край, тогда сам и брошу. Тихо и без фанфар. И тебе подарю эту писульку, чтобы заразить желанием отказа.