Чтение онлайн

Сартр никогда не был видным членом Сопротивления, что бы ни писали о нем американские газеты во время его первой поездки в США в 1945 году, тем самым способствуя еще большему укреплению его репутации и в Европе, но и не опровергал публикуемые в них сведения. Его личное сопротивление сводилось скорее к намерениям, нежели к поступкам, если к таковым не причислять его литературную деятельность. То обстоятельство, что

во времена оккупации Сартр получил от германской цензуры разрешение поставить «Мух», легло в основу разгоревшейся после войны полемики о том, какие же шаги он, собственно, предпринимал как член движения Сопротивления. Сегодня критики Сартра признают, что текст «Мух» недвусмысленно свидетельствует о его враждебном отношении к оккупантам. Но это никоим образом не отрицает того обстоятельства, что немцы посчитали эту пьесу совершенно безобидной. Налицо объективный факт, который следует принимать во внимание, особенно если учесть, что многие интеллектуалы за свои труды попросту сложили головы. Так что политикой Сартр начинает заниматься уже после войны.

Говоря об этом, можно выделить четыре периода: с 1945 по 1952 год – в самый разгар холодной войны, когда Сартр не может примкнуть к коммунистам, но и не желает их напрямую осуждать; с 1952 по 1956 год – четыре года тесного сотрудничества с Французской коммунистической партией; с 1956 по 1968 год – когда Сартра в большей степени интересуют наследие колониализма и новые революции (Куба, Китай); и с 1968 года вплоть до его смерти – когда Сартр вновь выступает с крайне левых позиций.

Первый период характеризуется желанием найти некий третий путь, лежащий где-то между правыми и левыми убеждениями. Он осуждает советские преступления на страницах «Новых времен», прекрасно осведомлен о репрессиях и бесчинствах режима, но в отличие от Мерло-Понти, который уйдет из журнала в 1950 году, полагает, что их еще недостаточно для того, чтобы ставить под сомнение коммунистическую идею как таковую – идею юридического, экономического и культурного равенства людей в рамках общества, способного привести в равновесие свои собственные интересы и интересы составляющих это общество индивидов. По сути, в этом заключается основополагающая проблема политики, позволяющая разграничить две великие идеологии – левую, отдающую предпочтение

обществу (которому индивиды должны приносить себя в жертву), и правую, продвигающую интересы индивидов (а поскольку о равенстве в таком обществе надо забыть, предполагающую, что сильные подчиняют всех остальных своим интересам). Сартр-индивидуалист, каким он позиционирует себя в работе «Бытие и ничто», никак не вписывается в политическую модель, забывающую об индивиде в пользу общества – вот что разделяет его с коммунистами в чисто философском плане.

Об этом говорится уже в его презентации журнала «Новые времена»: правые считают, что человеку присуща некая метафизическая природа, не имеющая никакого отношения к условиям материального существования, в которых он мыслит и живет. Эту идеологию ведет вперед аналитический дух, на фоне чего размышлять об идее группы становится невозможно: она воспринимается как куча песка, в котором каждая песчинка обладает собственной индивидуальностью и связана с другими лишь чисто внешними отношениями. В противоположность им коммунисты, да и левые в целом полагают, что человек всецело зависит от этих условий материального существования, лишающих его последних крупиц свободы. В этом смысле Сартра нельзя назвать ни правым, ни левым, ведь в соответствии с его философскими воззрениями человек не наделен ни универсальной и метафизической человеческой природой, ни безусловной свободой, да и сказать, что его всецело определяет общество тоже нельзя: он не что иное, как «центр непримиримой неопределенности».

Хотя человек конечно же без общества ничто, само оно существует отнюдь не потому, что отдельные индивиды создают его, рушат, а потом воссоздают заново. Что касается истории, то это история не обществ и не отдельных индивидов, это история индивида в обществе, и общность следует считать не суммой интересов составляющих его индивидов (как предлагают правые) или некоей структурой, напрочь игнорирующей интересы этих индивидов (за что ратуют левые), но уникальным местом, где формируются и находят свое выражение индивидуальности. Подобный подход, рассматривающий общество и индивида как одно целое, вновь обнаруживается в работе «Проблемы метода», написанной в 1957 году для одного польского журнала и опубликованной во Франции в 1958 году.

Конец ознакомительного фрагмента.