Самвэл
Шрифт:
Рядом с княгиней сидела еще одна женщина, намного моложе и привлекательнее своей соседки. Невинностью и кротостью дышали ее розовые уста, огромные черные очи казались бездонными озерами нежности и доброты. На лбу сверкал знак персидских царей — полудиск солнца с золотыми лучами. И она, действительно, принадлежала к царскому роду — это была Ормиздухт, сестра всемогущего Шапуха.
Она была второй женой Вагана Мамиконяна и мачехой Самвела.
Эта прелестная женщина покорила сердце Вагана Мамиконяна, эта прелестная женщина привязала отца Самвела и к персидскому двору и к персидской религии и, наконец, через
Многоженство было тогда очень распространено среди армянских нахараров. Кроме законных жен они имели еще и многочисленных наложниц.
Отец Самвела женился на Ормиздухт как раз в то время, когда после трагических событий, приведших к падению и разорению города Аршакавана, патриарх Нерсес Великий помирил царя Аршака II с нахарарами. Однако отец Самвела и Меружан Арцруни отказались мириться с царем и, отвернувшись от него, обратили свои взоры к Тизбону и перешли на сторону царя Шапуха.
Сегодня рядом, на одной тахте, сидели две хозяйки одного дома: Ормиздухт — мачеха Самвела и Тачатуи — его родная мать. Это были две непримиримые соперницы: соперницы, ибо это были две ревнивые женщины, делящие любовь одного мужа; соперницы, ибо это были две представительницы двух высоких по знатности родов. В сущности, мать Самвела обязана была склониться перед дочерью персидских царей: она была не более как сестра нахарара Меружана Арцруни, в то время как Ормиздухт была сестра могучего персидского царя. Но обстоятельства сложились так, что из подобных посылок последовало прямо обратное следствие. Мать Самвела, властная и надменная Арцруни, воспользовалась мягким и податливым характером Ормиздухт и не только сумела сохранить положение и почести главной жены, «госпожи над госпожами», но даже подчинить Ормиздухт своему влиянию. И сегодня она могла себе позволить почти забыть о присутствии высокородной персиянки и не отрывать взгляда от Аштишатской дороги, не обращая внимания на свою царственную гостью.
Все внимание княгини было сосредоточено на одной не дававшей ей покоя мысли. Неожиданное появление Саака в Тароне повергло ее в пучину сомнений и опасений. «Приехал осмотреть свои владения... — размышляла она. — Что бы это могло значить? Эти баловни судьбы сумели без меча и без кровопролития отхватить себе такие необъятные владения, что не всегда помнят даже, где у них что есть, и случается, что за всю жизнь так ни разу и не успевают побывать на своих землях. Нет, за этим приездом что-то кроется...».
Ормиздухт все больше скучала. На какое-то время она нашла себе развлечение, наблюдая за веселой ласточкой, которая влетела в открытое окно, с щебетом сделала несколько кругов по залу и села на голову большому медному бюсту воина, стоявшему на мраморном пьедестале. Это был Мамгун, основатель рода Мамиконянов. С высоты безыскусное дитя природы с особым вниманием оглядело и роскошное убранство зала и двух погруженных в свои думы женщин. Не найдя в этом ничего интересного, птичка вспорхнула, сделала еще несколько кругов по залу и вылетела в окно.
Ормиздухт была сегодня к гостях у матери Самвела; обычно она находилась в своем отдельном дворце. Почти четверть замка была отведена для ее служанок, евнухов и слуг (все они были, конечно, персы). Снаряжая сестру в Армению, Шапух отправил с нею, помимо всевозможных богатств,
еще и целый караван слуг. В приданое она получила также доходные владения, деревни и поселения на правом берегу Титра, близ сирийской границы.Чтобы как-то рассеять скуку, Ормиздухт время от времени брала лежавшее рядом великолепное опахало из павлиньих перьев и слоновой кости и обмахивала свое раскрасневшееся от скрытого недовольства лицо. При этом красные нитки кораллов на ее обнаженных запястьях мелодично постукивали. Мать Самвела все глядела в окно. Ормиздухт решила напомнить о своем присутствии.
— Саак приедет один?
— С ним будет Месроп, секретарь его отца, — ответила княгиня, поворачиваясь к забытой гостье.
— Я Месропа никогда не видела.
— Скоро увидишь. Красивый, приятный юноша.
Последние слова княгиня произнесла с особым выражением. Ормиздухт это задело.
Разговор шел по-персидски.
— Саак тоже красив, — заметила персиянка,
— Красив. Даже красивее Месропа, — недобро усмехнулась княгиня.
Вошел Самвел.
— Здравствуй, Ормиздухт, здравствуй, матушка, — сказал он и поцеловал руку матери и затем руку мачехи.
Появление Самвела разогнало скуку Ормиздухт, и ее прекрасное лицо озарилось радостью.
— Ну, где же твои гости? — спросила княгиня с особой интонацией.
Самвел выглянул в окно, кинул взгляд на сторожевую башню, на которой были высечены каменные солнечные часы, и сказал:
— Что-то опаздывают. Наверно, вот-вот подъедут. Вот теперь я вижу, как сильно ты любишь Саака, — переменил он разговор.
— Как это понимать? — спросила мать, сдерживая недовольство.
— Зал украсила совсем по-новому и так сетуешь, что Саак запаздывает...
Княгиня рассмеялась.
— Видишь ли, Самвел, у нас скоро будут, я думаю, и другие гости. Но почему ты не присядешь?
Самвел сел напротив Ормиздухт и матери.
— Какие гости? — спросил он.
— И ты еще спрашиваешь?! — с укором воскликнула княгиня, недовольная такой забывчивостью. Ты ведь знаешь, что вместе с твоим отцом в Армению прибудут известные персидские полководцы, князья Зик и Карен. Я не сомневаюсь, что они почтят наш замок своим присутствием и погостят у нас, когда поедут через Тарон.
— Это я знаю, матушка, — отозвался Самвел, поигрывая опахалом мачехи. — Но еще рано... ты слишком спешишь. Персидские военачальники не прибудут так скоро. Пока они вступят в Тарон, у нас еще есть время, чтобы подготовить высокочтимым гостям подобающую встречу.
Княгиня приняла иносказания сына за чистую монету.
— Я и сама знаю, что времени достаточно, но ты представить себе не можешь, какая бестолочь наши слуги. Сто раз говоришь — все равно перезабудут, что куда поставить, что переставить. Всякий раз, как у нас знатные гости, стыда не оберешься.
— Но Саак свой человек, матушка, он привередничать не станет.
— Опять ты про Саака! — раздраженно оборвала его княгиня. — Стала бы я думать про Саака!
— Ах да, совсем забыл... Полководцы Зик и Карен... — Да, Зик и Карен! Знаешь ли ты, кто они и каким влиянием пользуются при дворе Шапуха?!
Эти имена повторялись так часто, что Ормиздухт решила тоже вставить слово и простодушно заметила:
— Они оба всего-навсего слуги моего брата, При мне они не посмеют даже сесть!