Самарянка
Шрифт:
Он немного отпустил свой конец каната. Кормчий дернулся вниз и от этого завизжал еще пронзительнее и громче.
Глядя на жалкого и беспомощного Кормчего, еще минуту назад называвшего себя богом, а теперь трепыхавшегося на канате, Мишка рассмеялся. Рассмеялись и стоявшие неподалеку дети. Кто-то из них хохотнул:
– Головастик!
Но получил подзатыльник от матери.
– Слышишь, Кормчий? – Мишка не спешил возвращать его на место, оставляя висеть над пропастью. – Оказывается, ты не только не бог, а даже не божок. Головастик ты, оказывается!
Из толпы «погорельцев» уже послышался
– Что же с тобой делать? – Мишка взялся за канат, став раскачивать Кормчего над бездной. – Казнить нельзя помиловать? Или как?
– Никак, – злобно сверкнув глазами, прошипел Кормчий. – Прекрати издевательство. Мне страшно... Это настоящий самосуд!
– Правда? – Мишка притянул его ближе к себе. – А то, что ты хотел сделать с этими детьми, с остальными – это что? Обещанный тобою конец света и страшный суд? А ты в нем верховный жрец и судья, так?
Кормчий ничего не ответил, а лишь злобно сопел, глядя на Мишку. Наконец, тот поставил его на каменный пол и, схватив второй конец каната, еще надежнее связал им обезумевшего от страха и гнева вожака.
– Не знаю, доживешь ли ты до настоящего Страшного суда, но скоро тебя будет судить наш суд – земной. Судить будет по справедливости и по всей строгости.
– Пусть твой суд попробует что-нибудь доказать, – злобно засмеялся Кормчий, – а мои люди язык за зубами держать умеют. Ты, надеюсь, это уже понял…
– Ошибаешься. Доказательств у меня хватит предостаточно, чтобы такого психа, как ты, упечь за решетку всерьез и надолго.
Он возвратился к тому месту, где оставил мобильный телефон с включенной видеокамерой и, повернув дисплей к глазам Кормчего, включил запись. Увидев первые же кадры, тот побледнел и, если бы не сильные руки и быстрая реакция Мишки, наверняка полетел в ту пропасть, над которой только что беспомощно кричал и трепыхался.
11. БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Когда показался первый отряд спасателей, с которыми пришли сотрудники милиции, «погорельцы» начали приходить в себя от пережитого шока. Одни радовались, другие ж, наоборот, плакали, но от этих слез на душе становилось светлее и легче. Родители ласкали детишек, а те, в свою очередь, игрались вокруг каменной чаши, где так же полыхало пламя: от него теперь веяло не прежним ужасом, а тоже теплом и радостью.
Все двинулись назад. Мишка с Русланом шли, замыкая колону, чтобы никого не потерять и не оставить. Фонарики почти разрядились, поэтому они освещали путь смолистыми факелами.
– Ты представляешь, какая мы вместе сила! – Руслан взглянул на счастливого, радостного Мишку.
Тот, ничего не ответив, лишь улыбнулся.
– Чего улыбаешься?
– Да так, мысли мои читаешь. Я как раз о том же подумал. Вернее, я подумал, что не хотел бы сойтись с тобой в какой-нибудь «горячей точке». Чтобы воевать друг против друга. Ведь как ни крути, а теперь мы с тобой побратимы, капитан.
– Факт! – Руслан подошел ближе к Мишке и обнял его. – Весь наш род в неоплатном долгу перед тобой, а после всего, что было сегодня…
– Ладно тебе, капитан, умалять свои заслуги, – Мишка тоже обнял его. – Если бы не ты, искать меня сейчас водолазам на дне того «лебединого» озера. Долго искать...
Оба
рассмеялись. Руслан вдруг стал серьезным.– Как думаешь, зачем нас натравили друг на друга?
Мишка пожал плечами:
– Наверное, кому-то очень не хочется, чтобы мы были вместе. Сам ведь сказал: тогда мы сила. Не просто сила, а силища! Видать, не всем этого хочется. Потому что боятся.
– Вокруг столько зла, – задумчиво сказал Руслан, – и на нашей земле, и везде… Даже тут, где, казалось бы, собрались верующие люди.
– Это секта, – остановил его мысль Мишка. – Вера истинная никогда не толкнет людей на безумие. Жизнь – бесценный дар Божий. А этот «бог» уравнял ее с ценой канистры бензина. Даже меньше.
Они прошли еще немного – каждый наедине со своими мыслями.
– Что думаешь дальше делать? – прервал молчание Руслан. – Есть какие-то планы?
– А ты можешь что-то предложить? – усмехнулся Мишка.
– Могу, – спокойно ответил Руслан. – Для такого настоящего мужчины дело всегда найдется.
– Опять на передовую?
– Нет, хватит войны… Хватит материнских слез – и с той, и с другой стороны. Я тоже не хочу, чтобы судьба свела нас в бою по разные стороны. Мы теперь навеки вместе! Или не так?
Руслан протянул Мишке свою ладонь.
– Конечно, капитан, так, – Мишка ответил ему крепким мужским рукопожатием. – Спасибо тебе. Но я уже нашел для себя дело.
Руслан вопросительно посмотрел на Мишку.
– Сам говоришь: вокруг нас много зла. А зло ведь не всегда кулаками побеждается. Особенно такое зло, – Мишка кивнул в ту сторону, откуда они ушли, покидая мрачное подземелье.
Руслан, мало что понимая в этих словах, не спускал с Мишки вопросительного взгляда.
– Поэтому, капитан, я так считаю, что наша спецназовская выучка еще пригодится.
– Так что? На передовую все-таки? – решил уточнить Руслан.
– На передовую, – твердо ответил Мишка. – Только не ту, где льется кровь. На духовную передовую. Понимаешь?
Руслан отрицательно покрутил головой, действительно не понимая Мишкиных слов.
– Я и сам долго не мог этого понять. А теперь понимаю. И ты поймешь, – он обнял Руслана. – Сам ведь говоришь, что теперь мы побратимы навек. А брат всегда поймет брата. Или не так?..
Когда все вышли наверх, Руслана и Мишку готовы были встретить как настоящих героев. Возле провала, откуда виднелся лаз в подземелье, собралась большая группа журналистов, узнавших о чрезвычайном происшествии в жизни «погорельцев», которых до этого всем ставили в пример. Милиция уже брала свидетельства живых очевидцев, а самого Кормчего в наручниках охраняли несколько офицеров спецподразделения.
– Мне это совсем ни к чему, служба такая, – увидев журналистов и видеокамеры, Руслан поспешил незаметно раствориться среди толпы и пробраться к ожидавшей его невдалеке машине.
Мишке тоже не хотелось оказаться в центре внимания всюду снующих корреспондентов. Он также незаметно пробрался к группе работавших следователей и, узнав, кто из них был старший, передал ему мобильный телефон с видеозаписью, пообещав забрать позже.
Но совершенно незамеченным Мишке не удалось остаться. В шумной толпе, собравшейся у оврага, его разыскал неотлучно ожидавший Андрейка и с разбегу кинулся на шею: