Сахара
Шрифт:
Шотар грохнулся рожей в грязь и утверждает, будто кто-то подставил ему ножку. Советую ему забыть о случившемся.
Джос еще держится, но и он же не может вынести этой дополнительной каторги. С момента отъезда из Гао мы всего лишь пару часов ехали без трудностей, преодолевая горный массив Хомбори у деревни с тем же самым названием. Здесь высятся удивительные горы. Они выглядят так, будто вырастают прямо из равнины, словно зубы. У их подножия каменистый грунт обеспечивает твердую подложку; жаль только, что длится это слишком коротко.
***
Выезжаем из грязи и тут же встречаем следующие помехи. Дорога совершенно
Хотя езда теперь и не столь зрелищная, но дорога такая же тяжелая. Необходимо преодолевать возвышенность за возвышенностью, холм за холмом. Грузовики рискованно наклоняются в стороны. Если не заметишь ямку, вся кабина взлетает в воздух. От постоянной работы рулем руки все время болят. Мы медленно продвигаемся по территории, пригодной, наверное, для танков. Тем не менее, мы едем вперед.
***
Сегодня Индейцу не повезло. Он пошел распалить костерок на обочине, чтобы в одиночестве перекусить, только кончилось это для него паршиво. Он неосторожно плеснул бензина в огонь и серьезно обжег правую руку. В подобном состоянии вести машину он не сможет. Обугленная шкура вокруг раны лущится.
Конечно, мы могли бы только поблагодарить его за неожиданный отдых, но его жалобы и стоны все портят. Приказываю ему заткнуться и при оказии перестать наконец бухтеть всем о своей жене.
– Когда вернешься, сам убедишься, что ее трахали во все дырки.
Мои предсказания сопровождаются злыми смешками остальных. Через три часа Индеец вновь сидит за баранкой.
***
С тех пор, как мы въехали в заселенные районы, зрителей у нас хватает с головой. По дороге движется масса людей: пешком, на телеге и даже на велосипедах. Мужчины, чтобы спастись от солнца, носят конусообразные кожаные шляпы. У женщин вокруг губ синие татуировки. Все эти люди махают нам руками или же подходят, чтобы приглядеться к наиболее зрелищным событиям. Мы проезжаем через деревушки с глиняными хижинами, среди которых иногда высится более солидное строение: тюрьма, школа или же казармы.
Но мы не задерживаемся. У нас нет времени.
***
И наконец, через шесть дней, километрах в тридцати перед Мопти, Кара выкрикивает слова, которые для меня означают конец путешествия:
– Едь, едь, шеф! Это уже асфальт.
Впервые от Адрара под нашими колесами цивилизованное дорожное покрытие.
Через полчаса мы уже сражаемся с душами в гостинице города Мопти. Встретиться с нами пожелали и тучи комаров. Жаркая сырость из вод Бони буквально невыносима. Паршивое самочувствие еще более усиливается воспоминаниями о Пейрусе. А ведь мне прийдется оставаться здесь на время, необходимое для завершения продажи последнего тягача.
С клиентом я встречаюсь уже на следующий день. А потом уже только шатаюсь с парнями по городу, чтобы показать им пироги. На рынке, между куч плодов манго, разгружают машину. Чуть подальше стоит другой грузовик. Африканская транспортная система начинает развиваться. В Нигерии начал производство грузовичков по лицензии "Мерседес", применяя детали, отбракованные западными монтажными линиями. Вскоре бывшие в употреблении автомобили перестанут быть такими привлекательными для африканских покупателей. А тут еще появилось
и японское оборудование: новенькое, крепкое, и цены сходны с моими.***
Вечером врубаю клаксон перед воротами собственного дома в Сегу, и Ахмед, пожилой тамачек, приходит открыть их. Шесть грузовиков закатывается во двор.
Нет, как здорово снова вернуться домой! Я пригласил всех, в том числе Ахмеда и Кару. Остальные помощники распрощались с нами в Мопти. Так что комнат хватает для всех.
Клиент, с которым мы договаривались на покупку шести грузовиков, приходит на следующий день, чтобы дать мне окончательный ответ. Это молодой негр в коричневом костюме богача. Он носит позолоченные очки и разговаривает на слишком уж изысканном французском языке, характерном для образованных туземцев. При этом он объясняет, что его личный колдун, изучив куриные внутренности, однозначно заявил, что сейчас неподходящее время для покупки.
– И в подобных обстоятельствах, месье Чарли, надеюсь, что вы все поймете правильно, и нам удастся отложить нашу финансовую операцию до лучших времен.
Я все понимаю исключительно правильно и выбрасываю этого кретина за двери.
После этого мы изучаем все возможности продажи. К сожалению, у нас нет никаких альтернатив для продажи машин в Сегу. Нужно ехать в Верхнюю Вольту, чего мне совершенно делать не хочется, потому что окрестности Бамако, расположенные дальше к северу, я избегаю, как только могу. С тяжким сердцем приходится отказываться от приличной суммы наличными.
В Сегу мне знакомы многие водители грузовиков, которые работают у перевозчиков и надеются когда-нибудь заработать на собственные машины. Собираю наиболее симпатичных мне и предлагаю им кредит - слово, которого на этом континенте никто не произносит.
В стране Берег Слоновой Кости перевозчик может заработать миллион малийских франков на одной только поездке, длящейся неделю. И этого вполне достаточно, чтобы обеспечить мне участие в доходах в качестве оплаты. Просто-напросто выплата будет сделана позднее, вот и все. Одновременно это позволяет мне войти в среду перевозчиов, где, даст бог, удасться тоже неплохо позаработать.
У нас остается один грузовик, и Джеки, в порядке исключения, едет продавать ее в Бамако. Возвращается он через два дня, без бабок и без машины. В последней отказала коробка скоростей. У самого же Джеки приступ малярии. Чувствуя приближение горячки, он разместил грузовик в относительно безопасном месте, чтобы как можно скорее вернуться и грохнуться в постель. Мне вся эта история никак не нравится. Не люблю я, когда какая-либо из моих машин выходит из под моего личного контроля, опять же, меня беспокоят мелкие неприятности, начинающие множиться под конец этой всей операции.
У Джеки не было выбора. Едва он успел рассказать мне, что стряслось, как тут же упал на кровать с горячкой, которая продолжалась два дня. Пока он приходит в себя, я провожу долгие часы с ним и его лысой шавкой, которая, по мере подростания все сильнее открывает свое истинное происхождение. И как и всякий раз, когда ничего другого для работы нет, мы говорим про гонку.
Старт в пустыне, на широте Адрара. Цель находится в Мопти, в двух с половиной тысячах километрах ниже. Все соревнующиеся едут на "пежо 404, имея сзади двухсотлитровую бочку. Идея состоит в том, чтобы ехать как можно быстрее и опередить всех.