Чтение онлайн

– Ну что встала, проходи. Или навыки растеряла пока шла?

– Знакомься, это наш строптивый Дакар. – говорит почти шёпотом Андрей Борисович.

Я не реагирую и обходя ограждения, ступаю на песок. Медленно, не спеша, иду по направлению к коню. На половине пути останавливаюсь и улыбаюсь, мысленно восторгаясь его красотой и статью. Он смотрит на меня сначала настороженно, потом взгляд его смягчается, и он делает первый шаг в мою сторону. Я тоже делаю шаг ему на встречу, продолжая с ним разговаривать. Он начинает мне мотать головой в знак согласия, и я подхожу к нему и обнимаю за шею. Глажу и уже разговариваю, шепча на ухо. А у меня дежавю, такое чувство, что это уже со мной было,

что он мне жалуется, что ему тут все не нравится, эта верёвка, хлыст которым его пытаются гонять. Что ему было хорошо там, на родине, где у него была любимая подруга и они вместе скакали по предгорьям. И что у него был целый табун, а сейчас он один. Я обещаю ему, что его снова будут так же любить, что у него теперь будет новая подруга, ещё красивее и она будет так же им восхищаться, как сейчас я. Я отцепила длинную веревку, взяла его под уздцы, и мы пошли с ним по кругу, продолжая рассказывать друг другу уже теперь только наши секреты. Так я его завила в промывочную, где вымыла и вычесала. А следом повела в его денник. Рацион еды у него был достойный. Я ещё немного побыла с ним погладила, прижалась и попрощавшись, пообещала прийти завтра. Покинула конюшню. Все, кто за этим наблюдал, так и остались стоять, когда я уходила. Андрей Борисович нагнал меня уже на выходе из помещения конюшни. Он шёл молча и только почти на пропускной решил заговорить:

– Сагина Анатольевна

– Можно просто, Сагина.

– Да конечно, хорошо, затушевался он, Вы простите пожалуйста, но как Вы это делаете?

– Простите, но Вам этого так сразу не понять.

– Да, наверное, – задумчиво повторил Андрей. – А Вы не хотели бы у нас работать? Я могу похлопотать. У нас хорошие заработки, да и вообще.

– Да и вообще и у меня достаточно. А пока мы будем встречаться с Вами каждый день. До свидания.

И я покинула территорию элитного конского пансиона. Я ехала домой, мне хотелось увидеть Сабрину. Обнять её.

Мне было почему-то грустно. Нет, конь был очень красив, они все очень красивые, просто у каждого своя судьба. Думала я. Так же, как и у человека, в какой среде родится, какое получит условие содержание, такое и определят стойло, либо элитное, либо социальное.

Дома Сабрина была одна, она не ожидала меня увидеть на пороге и растерявшись начала что-то мямлить про Пашу.

– Саба, прекрати. Ты прекрасно знаешь, что у меня с Пашкой ничего не было, так же, как и у тебя. Я одно не могу понять, зачем все так сложно, ну сказала бы, что ты хочешь одна пожить немного в квартире. Почувствовать себя хозяйкой.

– И что, ты бы уехала?

– Да конечно. Мы же сестры. Да мы разные. Но мы сестры, и я тебя сильно люблю.

– А если я тебе скажу, что я вообще хочу одна тут жить? Одна владеть этой квартирой.

– Ну у тебя это не получится. У нас все-таки папа есть и это прежде всего его квартира, а потом уже может быть наша.

– Вот я так и знала, что ты никогда от сюда не съедешь.

– Я тебе тут мешаю что ли?

– Мешаешь.

– Чем?

– Своим присутствием, я хочу тут все сделать так как я хочу. Из твоей комнаты сделать спорт зал. В своей сделать спа зону.

– Тебе никто не даст этого сделать, так как собственник квартиры папа.

– Я с ним решу этот вопрос.

– Ну что ж, хорошо. Я пока тут поживу, соберу свои вещи, сниму жильё пока сдаю сессию, а там и съеду.

– Ты серьёзно?

– Ну если все дело во мне, я не претендую на квартиру. Пусть папа решает все сам. Если тебя такой расклад вещей устраивает?

– Устраивает.

– Значит так и поступим. Я постараюсь не отсвечивать во время сессии, а ты мне дашь спокойно собраться

и съехать.

– Договорились.

– Ты мне только на один вопрос ответь. Ты, когда успела стать такой сукой?

– Жизнь заставила.

– Да жизнь тут не при чем, она у нас с тобой одна на двоих, а вот дороги по всей видимости разные. Ладно, я к себе.

Да день сегодня заставляет подумать о многом: почему, например, так коротко живут люди, которых ты любишь? Умирают, уезжают или превращаются в других.

Клим помог найти мне съемное жильё, недалёко от института. Мы сдавали сессию, я ездила к своему любимцу в его элитную конюшню. Мы так сдружились, что перед моим уходом, он наклонял свою голову к моей и прижимался своим большим лбом к моему, мои губы были почти на уровне его глаз. Я целовала его в лоб, он фыркал, и я уходила.

Так прошла неделя и нам нужно было готовиться к переезду. Почти перед отъездом, он позволил мне сесть верхом и проехаться. Это было так восхитительно и в то же время так трогательно, что, когда я его чмокнула на прощанье, сказала спасибо и одна слеза скатилась по щеке. Он даже не фыркнул, а стоял и внимательно меня разглядывал. Я обняла его и стала уходить и тогда он первый раз заржал. Я оглянулась, а он стоял и было такое чувство, что он улыбается.

– Мы все лето проведём вместе. Сказала я ему громко. И улыбнулась в ответ.

Клим помог мне перевести вещи, с Сабриной, после того разговора мы больше не виделись. Хоть и обитали в одной квартире, старались не попадаться друг другу на глаза. Хотя если быть честной, я не старалась, но так выходило, что мы ни разу не пересеклись.

Клим расстроился, что у нас не получился совместный отдых. Все-таки он замечательный друг, но как оказалось, он так не считал и в последний день перед расставанием, он признался мне в любви.

– Сагинка, поехали на набережную, на наше место.

– Так все уже разъехались

– А мы вдвоём, может я тебя увижу только через два, а то и три месяца. Я же буду скучать.

– Клим, я тоже буду скучать. Ты настоящий друг. И ты мне так помогаешь, я так тебе благодарна.

– Я тянусь к нему, чтобы поцеловать его в щеку, а он ловит меня, прижимает к себе так сильно и целует в губы. Я даже не ожидала. Я не пытаюсь отстранятся, я пытаюсь уловить хоть какие-то свои эмоции.

– Сагинка, ты мне так нравишься, что мне кажется, что я жить без тебя не смогу. Я даже не представляю, что не увижу тебя так долго.

Я молчу. Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. А что я могу ему ответить, он для меня друг. Я не чувствую таких эмоций как он. Я знаю, что он для меня именно лучший друг. Я даже сразу не отстранилась, когда он меня поцеловал, мне хотелось поймать себя на тех эмоциях что я почувствую, но ничего.

– Клим, прости, я не смогу поехать на набережную, мне завтра рано вставать, извини. Мне пора.

Клим может быть настойчивым, даже наглым. Но сейчас он молчит, и я благодарна ему за его деликатность. Мы прощаемся, и я уезжаю.

Перелёт до Абу-Даби проходит нормально. Мой подопечный тоже ведёт себя хорошо. Я помогаю завести его в фургон, сама же сажусь в автомобиль, который будет сопровождать фургон сзади. И всю дорогу мы перемигиваемся. На территории посольства, конюшня не предусмотрена, но за месяц, они соорудили что-то похожее и теперь коню есть где передохнуть от такого длительного перелёта. Мы так же с ним прощаемся, и я ухожу к папе. Когда я подхожу:

– А Вы подружились крепко. – целует и обнимает меня отец. – Ну здравствуй дочь. Как долетела? Как настроение?