Сафир
Шрифт:
Они подошли к гигантской гудящей от напряжения цистерне. Грок аккуратно установил мигающий маячок прямо в центр выпускного клапана, получил одобряющий треск Булы из коммуникатора, и в гробовой унылой тишине они вернулись обратно к покорно ждущему роботу-добытчику без головы.
Молча, думая каждый о своих тараканах они направили машину к зовущему маячку. Робот миновал расстояние, на которое у них ушел не один час за пару минут.
— Грок, почему мы сразу не добрались до резервуара на добытчике?
— Да, что-то я затупил…
— Ты серьезно?
— Слушай, да моя башка нахваталась сегодня столько вспышек от всего, что только может втащить, и я просто пошел искать резервуар.
— Десять
— Да я что, был здесь когда-нибудь что ли? Ну, думал, ну, от силы километр, а они здесь устроили гребаную пустыню подземную.
— А ты вообще готовился к операции? — не отвлекаясь от проекций в очках, крок размахивал руками в перчатках.
— Да. Мы бухали вчера три сектора к ряду, за удачу в нашем сложном деле.
Крок свел руки, закрывая глаза, и синхронно робот ударил себя по остаткам рубки так сильно, что чуть не упал, попятившись назад. Тяжелая машина сделала несколько тяжелых шагов и снова распрямилась. Крок грузно вздохнул и снял очки.
— Грок, ты что за тип вообще? Зачем тебе это все? Ради чего ты-то это устроил? Тебе же плевать на всех и вся!
— Брат, это не так. Мне обидно, что нами манипулируют. — Грок повернулся к своему оппоненту и пристально посмотрел брату в глаза. — Ты доволен своей жизнью?
— Да я был как минимум счастлив!
— И что? Рылся бы и дальше, как крот по штольням, создавая комфорт для кого-то, где-то там в космосе? — Грок на надрыве подскочил из кресла и начал жестикулировать так активно, что Крок непроизвольно уворачивался от выпадов охваченного бурей разбушевавшихся эмоций брата. — Эй! Вот что представляет наша жизнь? Мы же не видим ничего! Какие-то искусственные сложности, сплошная несправедливость. Зона комфорта? Да ну нет! Оглянись! Вся наша гребаная жизнь — это какой-то безвыходный лабиринт, подсвечиваемый нарочито тусклыми лампами. Да еще и граблями усеянный! А мы ведомые по указке из рупоров бредем по нему, как стадо с завязанными глазами. И бьемся лбами о стены, и ручки граблей фигачат со всех сторон в довесок! А нам льют в уши, что будет конец этого всего, нужно просто вынести, перетерпеть… И будет нам счастье, увидим тот самый лучезарный свет в конце тоннеля. А мы ведемся и тащим за собой целый воз нажитого дерьма без колесиков! И шарахаемся из угла в угол круглого лабиринта до конца дней своих. Пропитываясь к моменту своей смерти идеей настолько, что, просто пройдя это все, принципиально отказываемся снимать эти проклятые повязки с глаз, и увидеть, как нас на самом деле нагибают. Мы качаем для них сафит, а они считают нас второсортными детьми колониальной планеты в какой-то жопе космической! Там устроили целую планету голых королей, а мы — их далекая и преданная свита. Нет, брат, я не такой, а ты моя копия, и ты не такой, и поэтому ты сейчас рядом. У этого вонючего лабиринта нашей никчемной жизни нет выхода. Пока мы его сами не пробьем, выбрав свое направление. И пусть мы может и не вывезем с тобой, и будем сами не рады миссии, зато остальные пойдут следом, на наш шум, им станет интересно, что же там грохочет, и они снимут повязки с глаз, вытрут кровавые сопли, и пойдут за нами.
— Тебе только кепки и броневика не хватает. Грок, просто те, кто говорят в рупоры, увидев, как ведомые снимают повязки ведь тупо выключат свет.
— Свет в душе, брат.
— Мир в нас, брат.
— Знаешь, за что я уважаю мутантов? Они не как мы, они сами выбрали свой лабиринт в своих норах. Это их личный лабиринт, в котором они знают где выход. И когда выходят, дают нам по печени. И довольные ползут обратно, в свой любимый темный мирок. Для них есть эта граница, они способны видеть разную жизнь, а мы тухнем в своем болоте, копая торф для того,
чтобы дворянам зимой было тепло. Да ну на фиг! Я хочу увидеть эту проклятую Землю, чего же в ней такого, что вонючий Альянс готов уничтожить Сафир со всем живым, лишь бы сохранить ее?..Крок многозначно покачал головой, выдержал мыслительную паузу, переваривая весь словесный поток сознания, вылитый на него Гроком, с порой непонятными земными словечками, вот он прям ждал, когда же брат покажет тот самый жест со средним пальцем, но обошлось.
— Я с тобой. А, что дальше-то делаем?
— А я не знаю.
— Слушай, речь твоя была, конечно, крайне пылкой, но вот что-то запал тут же и подутих.
— Брат, за нами правда, наше дело правое. Мы уже начали, так что обратного пути нет. Бояться сейчас нечего. Бесогоны заняты борьбой с мутантами, а скорее даже отгребают от бесов. Засады ждать не придется. Просто делаем свое дело, и валим. Корабль есть, направление знаем. Нам нужна Грета. Именно туда сейчас будут активно вывозить всех землян, просто будем двигаться следом по косе ультрапути. Я уверен, что ты справишься с яхтой.
— Где вы, блин, ее взяли? — Крок округлил свои и без того круглые глаза.
— Не, еще не взяли, сейчас возьмем. Перетащим гофр от цистерны в субмарину Буле, и двинем на поезде в Солох. Там есть альфа-тоннель к центральному космопорту на орбите, спустимся на Надежде вниз, заберем все, что нужно…
— И нас в щепки разнесут истребители.
— Как вариант. Но, пока бесы стучат воякам по почкам, уверен, беспокоиться совершенно не о чем.
— Ладно, а с чего ты взял, что яхта еще не отчалила?
— Крок, трусливые чиновники давно свалили по телепорту, на крейсере повезут сафит и всех причастных, и твою семью в том числе, а мы прокрадемся следом.
— Как у тебя все сладко, да гладко.
Физиономия оратора Грока неестественно растянулась в довольной улыбке. Он, не спеша и подхалимно обнял брата за плечо.
— Это прям наш с тобой тандем, смотри, какой я сладенький, а твоя гладкая лысина, так и напрашивается, чтобы ее отполировали!
Крок недовольно свел брови, откинулся от гладящего его голову Грока на кресло и крикнул:
— Ульянка!
Грок шарахнулся в сторону того места, где в рубке сафхантера еще недавно была стена и схватился за сердце.
— Сдурел?! Меня чуть инфаркт не хватил! Фу-ух… Я уж дума сейчас снова в конвульсиях биться начну. Ты по ходу не представляешь, как она шандарахает своей гребаной присоской!
— Я, конечно, не знаю, но, думаю, что тебе поделом.
— А что ты там про кепку и броневик говорил?
— Да, не обращай внимания, Сталина всякий бред периодически несла, вот я и запомнил.
Грок уселся в кресло, недоверчиво глядя по сторонам.
— Поехали, выдирай эту цистерну и побежали, Була нервничет. Пора творить историю.
В коммуникаторе и вправду страшно недовольное что-то вроде лица Булы трещало и бурчало.
Крок наклонился и развел руки, две дополнительные руки развел Грок.
— Грок, стоп, ты же хотел гофрами перекачать?
— Она и так поместится, мы потеряли много времени, чтобы рисковать, там Була разберется, нам еще захватывать поезд.
— Мы будто террортисты какие-то!
— Большая игра, большая цена, большие жертвы.
— Не много ли ты на себя берешь?
— Мы.
— Нет уж, ты! Зачем нам поезд? Выкладывай, мне начинает надоедать быть в неведении.
Грок снова распрямил добытчик.
— Да ну ты чего?!
— Мне нужны ответы, слишком много вопросов.
Грок недовольно пробурчал что-то из разряда «все ему надо», и разборчиво и внятно начал разъяснять.
— Смотри, брат… Под Солохом нет водоемов, а значит субмарина туда не проберется…