Садовница
Шрифт:
Что постелить на пол — она так и не нашла, поэтому ограничилась тем, что отскоблила крашеные доски от довольно внушительного слоя грязи, мысленно пообещав себе, что непременно обзаведется половиком, как только заработает хоть какие-то деньги. Туалетный столик Эрле превратила в швейный и тоже переставила к правой стене, после чего отгородила и столик, и кровать от чужих глаз тяжелой ширмой с выцветшими от времени пунцовыми розами. За ту же ширму отправились умывальный кувшин и тазик, а трехногий табурет переехал к окну, после чего перестал, наконец, путаться у хозяйки под ногами.
Единственным, что Эрле не тронула, был камин: во-первых, передвинуть его куда-нибудь девушка все равно бы не смогла, а во-вторых, до зимы еще надо было дожить.
За
Когда у девушки выдавалась свободная минутка, она отправлялась бродить по городу. Ей нравилось бывать в тех кварталах, где жили зажиточные горожане. Дома там были степенные и важные, несуетливые и основательные, как и их хозяева. Впрочем, люди попадались тоже занятные — например, милая веснушчатая девчушка с ярко-оранжевым талантом полководца — не распустится же, разве что Эрле все время рядом будет… так ведь не получится: прошла по улице и исчезла, и не встретиться больше… эх, подарил бы ей кто солдатиков, что ли? Или нищий калека на паперти, слепой и безрукий… Девушка видела, что в его ауре преобладали розоватые тона, и с горечью понимала, что этому таланту тоже не суждено было бы раскрыться — ну кто позволит такому воспитывать ребенка? Но тут было проще: она взяла в привычку каждое утро проходить мимо собора и опускать мелкую монетку в жестяную кружку нищего — если не произойдет ничего необычного, такого контакта должно хватить. А однажды встретился и вовсе необычный детина — угрюмый, крепкий, хмурый, скуластый, с настороженно сдвинутыми бровями и округлым мягким подбородком. Что означало свечение вокруг его головы, почти целиком равномерно-черного цвета, Эрле не знала — ей никогда раньше не доводилось видеть такого; но тем интереснее было бы попытаться такой талант раскрыть. Жаль, что больше этот человек ей не попадался…
А в остальном горожане были людьми вполне обыкновенными. Коричневые, серые, бордовые, зеленые, лиловые тона… Конюхи, ювелиры, садовники, ораторы, художники… И все — занимаются не своим делом. Люди со слабыми ореолами попадались редко, и даже закрыв глаза, Эрле с легкостью смогла бы отличить их от прочих — по спокойствию и безмятежности, которые всегда исходят от человека, нашедшего свое место и сумевшего уютно там расположиться. Но такие люди встречаются часто разве что в Таххене, где вот уже тридцать лет живет отец Теодор, а здесь, в Раннице, они такая же редкость, как и во всех остальных городах. Ничего, через несколько месяцев начнут вылупляться таланты тех, кто повстречал Эрле, и людей почти без ореолов станет больше…
Но горожане — горожанами, а ту троицу студентов девушка так больше и не встретила. Она готова была поклясться, что судьба забросила ее в Ранницу ради кого-то из них: их таланты светились так ярко, что без ее помощи цветы почти наверняка не распустятся, уж в этом-то она разбиралась! — но время шло, а ни тот, ни другой, ни третий на ее горизонте так и не появились… Правда, один раз Эрле показалось, что где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо — но права она была или нет, сказать сложно: уж слишком ей хотелось наконец понять и разобраться.
Но сделать она ничего не могла. Оставалось только ждать.
Нагруженная покупками, Эрле возвращалась с рынка. Вообще-то она собиралась в галантерейную лавку, но имела неосторожность обмолвиться об этом, и тетушка Роза спохватилась, что не худо было бы купить к обеду зелени… и рыбы… и еще вилок капусты,
если можно… и… Короче говоря, в покачивающуюся на локте корзину провизия поместилась, но ни для чего другого места там уже не осталось. Пришлось нести свертки в руках. В одном из них был отрез полотна, которому предстояло превратиться в нижнюю юбку Марты, старинной приятельницы тетушки Розы; в другом — толстая шерсть, из которой Эрле планировала сшить себе плащ на осень; отдельно завернуты кружева — девушка польстилась на низкую цену, хоть и не знала еще, что будет с ними делать — и застежка для будущего плаща. Хорошо еще, что рынок располагался недалеко от Цветочной улицы, иначе она и не знала бы, как донести все покупки до дому…Когда до него оставалось не больше сотни шагов, Эрле заметила котенка — маленького, жалкого, испуганно жмущегося к каменной стене. Дружелюбно махая обрубком хвоста, к нему тянулась большая лохматая дворняга — вероятно, тоже не очень взрослая. Котенок зашипел и приготовился дорого отдать свою жизнь.
— Уйди от него, — негромко сказала девушка дворняге. — Не видишь разве — он тебя боится…
К ее радости, собака послушалась: оставила малыша в покое, перебежала на противоположную сторону улицы и принялась с независимым видом обнюхивать выступающий из мостовой камень. Эрле подошла к котенку поближе и села на корточки:
— Кис-кис-кис…
Зверек вздрогнул и попятился, не отрывая от девушки затравленного взгляда. Наверное, она показалась ему такой же большой и опасной, как собака.
Эрле досадливо поморщилась на мешающие ей корзинки-свертки, и поставила корзину на мостовую, а свертки аккуратно, стараясь не запачкать, пристроила сверху.
— Ну же, не бойся меня… Видишь — я не кусаюсь…
Котенок явно не поверил. Пришлось прибегнуть к более весомым аргументам.
— А рыбки хочешь? — вот и пригодился подсунутый вместо сдачи карасик, которого Эрле собиралась отдать коту тетушки Розы для установления добрых отношений…
Рыбки малыш хотел: карасика хватило ровно на два «ам». После чего котенок дичиться не перестал, но позволил себя погладить. Шкурка была мягкой, пушистой, белой — только на лбу рыжее пятно — словно капля краски, упавшая с кисти ненадолго оторвавшегося от мольберта солнца…
Эрле осторожно запустила пальцы в короткий и нежный пушок за ушком; котенок откликнулся слабым мурлыком. "Беру", — решила девушка и осторожно, стараясь не испугать зверька неловким движением, подняла его с грязной мостовой и прижала к себе. Лапки котенка тотчас же вцепились в ткань рубашки, пачкая и сминая ее… хорошо еще, что не в плечо, мельком подумала Эрле, распрямляясь, оборачиваясь к покупкам и попутно прикидывая, как донести все это до дому. Рядом с корзинкой стоял какой-то молодой человек — всецело поглощенная своим нечаянным приобретением, девушка не заметила, как он там появился… несмотря на то, что юноша был одет не в шелковую мантию, а в куртку и штаны, она узнала того самого студента с золотистым ореолом власти, которого встретила около Ранницкого Университета.
— Тебе помочь? — спросил он, и Эрле ответила благодарной улыбкой:
— Спасибо, не откажусь…
Студент молча нагнулся за покупками, засунул под мышку свертки и без усилий поднял корзину — хотя с точки зрения девушки, она была не такой уж и легкой.
— Тебе куда? — спросил он.
— Туда, — махнула рукой девушка. — Я вообще-то совсем рядом живу…
Кивнув, студент споро зашагал в указанном направлении. Прижимая к груди котенка, Эрле заторопилась за ним.
— Меня зовут Марк, — сообщил юноша, не поворачивая головы в ее сторону. — А тебя?
— Эрле, — ответила девушка и невпопад добавила: — Спасибо за помощь…
— Да не за что, — улыбнулся Марк. Помолчав немного, поинтересовался: — А что ты будешь делать с котенком?
Эрле попыталась пожать плечами, насколько ей это позволял сидящий на руках зверек.
— Постараюсь убедить тетушку Розу, что ее Рыжему нужен молодой помощник, чтобы нагнать страху на пытающихся захватить дом мышей.