Чтение онлайн

Николя сосредоточил внимание на приоткрытой двери, на которую указывал Шарко.

— Что он делал в кладовой для метел?

— Наверное, соду искал. Ты поймешь...

Наверху техник, защищенный с головы до ног, брал пробы в ванной. Два полицейских поздоровались с ним. Достаточно было следовать отпечаткам, чтобы добраться до комнаты, где произошло преступление. Николя сделал небольшую паузу, вдохнул и вошел. Первое впечатление всегда важно.

Другие образы, связанные с расследованием, со временем стерлись бы из памяти, но не те, где один человек лишил жизни другого. Здесь убийца выразил себя, здесь он дал волю темным силам,

Обнаженное, худое тело лежало на полу примерно в метре от кровати, в позе разорванной куклы. Лысая черепная коробка блестела в свете галогенных ламп, установленных командой. Места, где были нанесены ранения, были посыпаны белыми кристаллами. В рот жертвы был вставлен воронкообразный приспособление. Из пластикового конуса высыпался белый порошок. Вероятно, это была та самая сода, о которой говорил Шарко.Николя бросил взгляд на Паскаля Робийяра, который фотографировал место преступления, делал замеры и записи для протокола. Нужно было зафиксировать все как можно точнее, чтобы точно перенести каждую деталь в бумаги, которые окажутся в архивах суда. Он подошел к большой луже засохшей крови на линолеуме. Ее растоптал тот же человек, который затем переместился в другую часть комнаты: его окровавленные следы разбегались во всех направлениях.

В комнате было особенно холодно. Судя по состоянию, запаху и цвету трупа, смерть наступила несколько дней назад. Николя заметил, что он был полностью выбрит, как гладкий камень. Зато на обоих предплечьях были татуировки, нарисованные синей краской.

— Убийца издевался над животом, — сказал Робийар, обходя кровать. Не знаю, сколько ударов, я бы сказал, не меньше сорока. Очевидно, холодное оружие.

— Сорок... — повторил Николя.

— Простыни были забраны судебной полицией для анализа ДНК. Они тоже были проткнуты. Возможно, убийца начал бить через простыни, пока жертва спала, а потом потащил ее по полу, чтобы добить. Там, в углу кровати, была почти пустая коробка из-под соды.

Это он засунул ему в глотку и высыпал на раны. Можно предположить, что он взял эту коробку из нижнего шкафа, так как там были еще несколько. И воронки тоже.

— Сода — это же то, что добавляют в стиральный порошок для удаления пятен, да?

— Да. Наш убийца использовал ее немного не по назначению.

Лейтенант Белланже пытался представить себе сцену. На Дени Лиенара не было даже следов того, что он защищался. Убийца вломился в дом, поднялся по лестнице, подошел к нему, пока тот спал, в темноте,

и там... на него обрушился настоящий поток насилия. Неоднократные удары, нанесенные с яростью, посреди ночи. Человек еще дышал, когда убийца засунул ему воронку в рот, чтобы заставить его выпить соду?

— Это холод...

— Радиаторы не работают. Он, наверное, топил дровами, в камине в гостиной есть пепел. Огонь, скорее всего, погас сам, и в доме понизилась температура. Это замедлило разложение тела. Нам-то на руку. Гнилые трупы — это всегда неприятно.

— Похоже, убийца задержался после своего деяния, — заметил Николя, присев на корточки. — Все эти следы, шарканье. Что это значит?

Франк Шарко тоже задавался вопросом о значении этих улик. Следы не доходили до шкафов, значит, убийца не собирался ничего красть.

— Не знаю, — прошептал он. — Может, он запаниковал после того, как совершил преступление? Или хотел остаться, чтобы немного полюбоваться результатом? Сорок

Николя подумал вслух:

— Он действовал в два этапа. Сначала удары ножом, потом сода...

У него не было с собой препарата. Ему пришлось спуститься вниз. Странно. Как будто... он импровизировал.

— Одно можно сказать наверняка: он не был очень осторожен, оставив столько отпечатков. Я попрошу вскрыть тело. Медэксперт уже предупрежден.

Техник, с которым они встретились ранее, появился в дверном проеме.

— Вы можете зайти на две минуты в ванную? Только один из вас, мы все не поместимся...

Шарко последовал за ним, мужчина закрыл за ними дверь. Небольшое помещение ограничивалось душевой кабиной и раковиной. На полке рядом с аккуратно сложенными полотенцами стояла стопка антивозрастных кремов.

Их жертва была мужчиной, который, судя по всему, ухаживал за собой и любил порядок.
– Чистые ножницы для ногтей, скрабы для удаления омертвевшей кожи, — перечислил техник. — Бритва, погруженная в дезинфицирующий раствор. Можете проверить, на лезвиях нет ни волоска. В сливном отверстии тоже нет ни волоска.

В мусорном ведре можно есть...

— Просто маньяк чистоты.

— Это гораздо больше.

Он указал на черный порошок, разбросанный по крану, вокруг раковины и на дверной ручке.

— Я не нашел ни одного отпечатка пальцев. Ни здесь, ни где-либо еще в доме. Можно предположить, что преступник не оставил ни одного отпечатка, — это можно понять, он, наверное, был в перчатках, но как человек, который жил здесь, с всеми этими предметами, которыми он пользовался каждый день, мог не оставить ни одного отпечатка пальцев?

Шарко задумался, приглядываясь к черному порошку. Если только он не носил перчатки постоянно или не убирал за собой, такое было невозможно. Озадаченный, он вернулся в комнату и подошел к телу, обходя лужу крови. Наклонившись, он взял левую руку.

— Теперь все ясно. Отпечатков пальцев нет...

Николя тоже заметил, что кожа на последних фалангах пальцев была гладкой. Как будто ее оттерли наждаком или обожгли химикатами.

— То же самое с другой рукой, — сказал Беланже. — Только на кончиках пальцев.

Шарко выпрямился с выражением лица, которое Николя знал слишком хорошо за последние пятнадцать лет: выражением полицейского начеку, готового броситься в новую изнурительную погоню. Он уставился на затуманенные глазные яблоки трупа.

— Похоже, этот Дени Льенар особенно заботился о том, чтобы не оставить никаких биологических следов, даже в собственном доме...

Прошло три дня с момента поступления нового пациента в психиатрическое отделение. Как и в большинстве случаев, первые сутки были чрезвычайно сложными. Когда действие седативного препарата начало проходить, мужчина начал кричать, ругаться, корчиться во всех направлениях, несмотря на ремни, которые сдерживали его за запястья и лодыжки. Первоочередной задачей было сдержать агрессию и попытаться успокоить бред, поэтому ему ввели инъекцию смеси локсапина, прометазина и оланзапина — обычный небольшой приветственный коктейль. Это было началом химического сдерживания, которое со временем будет адаптировано с точностью до миллиграмма и будет сопровождать его в течение долгих, долгих недель.