С первого взгляда
Шрифт:
– Обойдусь, – фыркнула я, упираясь своими ладонями в его, боже ж ты мой, крепкую и упругую грудь, которую хочешь не хочешь, а жмякнуть пару раз охота.
Применив всю свою силу, чтобы оттолкнуть наглеца, я сама чуть не свалилась в свои же вещи, а ему хоть бы хны! Даже не шелохнулся ни разу, человек-скала…
– Коротыш, давая сюда свои вещи, – парень героически протягивает мне свои руки, соединяя ладони ребрами друг к другу в виде своеобразной подставки и мне ничего не остается, кроме как последовать его «приказу». Уж лучше так, чем еще минут пятнадцать испытывать на себе этот чарующий взгляд голубых глаз, от которого невозможно оторваться.
Саша
– М-м-м… Кружевное…
Вот гад! Только подумаешь о нем хорошо, как он обязательно не оправдает твоих ожиданий в глубине души и подпортит свою репутацию загоняя строчку рейтинга до самого дна, хотя глубже уже некуда.
Он тут же прекращает складировать поданые ему тряпки и с особым удовольствием рассматривает мой красный бюстгалтер, который я сегодня утром по неизвестной самой для себя причине решила оставить валяющимся на подушке, в спешке смешивая с остальными вещами в шкафу.
Ну что, Солнцева, пожинай теперь плоды своего разгильдяйства. Стой и наблюдай, как этот извращенец тянет лямки в разные стороны и показушно охает, потирая подушечками пальцев приятную на ощупь ткань.
– Эй, ты совсем обнаглел?! – взъерепенилась, вырывая из его рук свою ценность, а он продолжает хохотать и смотреть так, будто я перед ним здесь в одном неглиже стою. Бр-р-р!
– А что? Мне очень даже понравилось, – Зайцев мечтательно закатывает глаза, закрывает дверцу заполненного шкафа и упирается в нее плечом. – Видел еще у тебя черное на полке… Продемонстрируешь? – ласково тянет, поигрывая бровями, за что тут же получает от меня ощутимый удар по руке.
Стоило только замахнуться для еще одной атаки куда-нибудь в голову, как я оказалась остановлена невероятно сильной хваткой. Сколько мы боролись? Кажется, вечность. Отвечая на все его подколы и «ласковые» обзывания по поводу роста, я совершенно забыла о времени, пиная вновь лежащего на полу парня и закидывая его плюшевыми игрушками.
Не могу придушить, хоть ваты с поролоном в рот запихну, чтобы лишний раз свой рот не открывал! А то вылетает оттуда всякое.
* * *
– Ну что, – устало протянул Саша, откладывая от себя подальше кипу учебников, и блаженно прикрыл глаза, – поздравляю, ты быстро схватываешь.
– Ага, а ты не шибко начинаешь понимать социологию, – язвительно пропыхтела в ответ, поднимаясь с пола на ноги, лишь бы поскорее забыть этот невыносимый телесный контакт «случайно» соприкасающихся рук, коленок, губ с щекой…
Молодой человек молчит, видимо, решает не нарываться еще на парочку грубых словечек, чем и занимался последний час без устали. Одному богу известно, сколько раз в своих мыслях я засунула его острый язык ему в задницу и ни на минуту об этом не пожалела. Случись это в реальности, скорее всего, именно я и кувыркалась бы по полу, хватаясь за надрывающийся живот.
Нервно перекладывая учебники с места на место на письменном столе, я совершенно забыла, с кем именно нахожусь в комнате. Вот что значит расслабилась и прекратила держать оборону. Над ухом внезапно пронеслось чужое дыхание, заставляющее вздрогнуть, а тихий шепот пустил табуны мурашек по шее, из-за чего срочно понадобилось провести ладонью
по коже, прерывая это странное наваждение по имени Александр.– Ну и у кого мы завтра занимаемся?
Этот нахальный тип мало того, что дышит слишком шумно и томно, так еще и лапы свои умудряется распускать, упирает подбородок мне в плечо и глядит на меня своими совершенно чистыми невинными глазами.
– Давай у тебя, – прочистив горло, ответила я, взвешивая все за и против. – Никита завтра весь день будет готовиться к предстоящей сдаче курсовой, и, боюсь, своими криками мы будем ему мешать…
– А ты собралась кричать? – парень укладывает свои ладони мне на талию и слишком тесно прижимается сзади, загоняя до смерти и так гулко бьющееся сердце. Приподнимает соблазняюще брови, проводит острым кончиком языка по губам… – Тогда я согласен!
Ну он и... Да ну его!
Отцепив от себя его ручонки, я тут же развернулась на пятках и направилась прямиком к двери. Пусть он уже валит отсюда как можно скорее, иначе я задохнусь от злости и покалечу его. Потом меня за это упекут за решетку, будут кормить одними сушеными корками хлеба, которые будет привозить мой любимый братец, а лет через десять выпустят, и я никогда не смогу устроиться на хорошую работу. М-да, буду подметать дворы и в снег, и в дождь…
Раскрыв перед собой дверь и одной ногой шагнув за порог, я тут же схватилась за сердце, натыкаясь взглядом на гневно глядящего в ответ брата. Вот и все, конец моему новоиспеченному напарнику. Сейчас он его как размажет по стеночке, пока я буду радостно потирать от удовольствия ладошки. Ух, аж дух захватывает от предвкушения.
– Никита, – брат хмуро протягивает ладонь Зайцеву и стоит тому схватиться за нее в ответ, как тут же сжимает ее до явно слышимого хруста.
– Александр. Приятно познакомиться, – Зайцев радостно растягивает губы в широкой улыбке, даже не подавая вида о ноющей боли в кисти, и потряхивает скрепленными ладонями вверх-вниз.
Представляю, как ему сейчас больно. Даже потрепать по макушке из жалости захотелось, видя, как подергивается его нижнее веко правого глаза.
– А мне-то как приятно, – сквозь зубы шепчет старший брат, и, еще немного потрепав парня, отпускает несчастную ладонь, брезгливо отшвыривая ее от себя.
Вот это я понимаю… Вот это радушное приветствие! Теперь хотя бы буду знать, что если сильно хочется отшить от себя надоедливого паренька, нужно сразу вести его к Солнцеву на растерзание.
Проводив нас обоих до прихожей, Никита облокотился спиной о стену, завешенную нашими детскими фотографиями, которые родители до сих пор любят делать в самые неожиданные моменты, веселя ими Веронику и всех приходящих к ним в гости. Брат следит за каждым шагом незнакомца. Внимательно смотрит, как тот обувает сначала один кроссовок, затем второй, аккуратно укладывая лопатку для обуви на место. Как зашнуровывает шнурки и заправляет их за язычки то на одной ноге, то на второй.
– Никита, – прошипела я на ухо брату, хватая его за шею и наклоняя ухом ближе к себе, – успокойся и перестань расчленять его на мелкие кусочки в своих фантазиях. Он просто парень с другого факультета, которого я бы никогда просто так домой к нам не пустила. И то, что ты видел недавно… – совершенно потеряла я голос, нервно вытирая влажную ладошку о джинсы, – совершенно ничего не значит.
Кажется, парень напротив все слышал, как бы я не старалась это от него скрыть. Смотрит на нас, чуть прищурившись, губы поджимает обиженно и вообще делает вид самого бедного на свете человека, которого обругали ни за что.