Рыжик для буйного
Шрифт:
Мы выше поднимаемся. На застекленную мансарду выходим. Здесь пусто, один столик на двоих накрыт. Рустам мне стул пододвигает, ждет, когда я с платьем справлюсь и напротив устраивается. В меню утыкается, карту вин изучает.
Я тоже со стола меню беру, только на блюдах сосредоточиться не получается. Почему он молчит? Даже не поздоровался. Я думала ругаться будет, за платье выговаривать. Ответную тираду подготовила, а он ни слова, как воды в рот набрал.
Кошусь на него, от этой тишины мне совестно делается. Ну что он в самом деле из-за платья обиделся?
Мужчина
Официант к нам поднимается. Что выбрали, спрашивает. Рустам что-то себе заказывает, а я все определиться не могу.
– А вы что посоветуете? – у официанта спрашиваю.
– Возьмите фузилли с рагу из морепродуктов, – предлагает он.
Соглашаюсь не думая.
– И фисташковый десерт с чаем, – добавляю к заказанному.
На столе потрескивают свечи, приятно благоухают свежие цветы, а мы так и сидим в молчании. Нервничать начинаю, на стуле ерзаю.
– Рустам, – наконец, не выдерживаю. – Почему ты молчишь?
На меня взгляд переводит.
– А какой реакции ты ждала? – спрашивает. – Если невеста оделась черной вдовой?
– Почему вдовой? – произношу растерянно.
– А что весь этот маскарад означает?
– Это стиль в одежде такой - викторианская готика, – отвечаю с обидой.
– Мне нравится, – вдруг говорит. – Поменьше бы пуговиц и сразу в постель, было бы здорово. А вот как я тебя завтра дяде в таком виде представлять буду, ума не приложу.
– Как дяде? – опешиваю.
Он про дядю ни словом не предупредил.
– Дядя Нияз приедет на обед с моей невестой знакомиться. А у меня тут такая готика.
– Так ведь я же не знала, – пытаюсь извиниться. – Сутра за другим платьем поеду. Нормальное куплю.
Слушать меня не хочет, губы поджимает, отворачивается.
– Тяжелый моральный ущерб ты мне нанесла, Катя. Нормально извиниться надо, с компенсацией.
Не пойму, куда он клонит. Извиниться готова, хоть сейчас.
– Прости меня, пожалуйста, – произношу послушно.
– Ко мне иди, – командует и за руку к себе тянет.
Подхожу настороженно, но не сопротивляюсь. Резко подхватывает и на колени к себе усаживает. Опомниться не успеваю, поцелуем на меня набрасывается.
Губы сминает, языком в рот врывается. По моему скользит, исследует. За плечи его хватаю, вырваться стремлюсь. В голове паника. Он своим напором все мысли выбивает. К себе притягивает, сопротивление мое даже не замечает.
Волю мою парализует, вздохнуть не дает. Отпускает на секунду, в глаза мне заглядывает. Они у него темные, горящие. До самой глубины пробирают. Дрожать меня заставляют.
Рустам мне опомниться не позволяет. Снова рот в плен берет. Сильнее поцелуй углубляет. Языком меня присваивает. Руку на грудь кладет, сжимает. Сама не замечаю, как за шею его обнимаю, пальцы в волосы запускаю и поглаживаю. Сознание уплывает, растворяется. По телу мурашки бегут, теснее к нему прижаться заставляют.
Словно в воздухе парю. Уже и губ не чувствую, так измучил всю.
Еле сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос. Он еще больше распаляется. Всей длинной к моему бедру прижимается. Жаркий, пугающий. Отодвинуться хочу, не получается. Сильнее в себя вжимает.В комнату официант входит, извиняется. Я пытаюсь с колен Рустама соскочить, на стул пересесть.
– Куда собралась, – рычит мне на ухо, шелохнуться не дает.
Официант уходит, отвлекать нас не решается. Только мне времени хватает, чтобы в себя прийти, сбросить наваждение.
– Рустам, пусти, пожалуйста, – шепчу умоляюще. – Здесь же люди.
Смотрит на меня. В глазах огонь плещется. Обжигает.
– Сейчас поедим и домой поедем. Больше не могу ждать, Рыжик, сегодня своей тебя сделаю.
Глава 29
Как доживаю до конца ужина, сама не знаю. Горячие взгляды Рустама ловлю на себе все время. Меня то в жар бросает, то трясет всю. Что ем, вообще не чувствую. На автомате куски проглатываю.
И ведь некого винить, только себя. Гипнотизирует он меня, себя с ним не контролирую. В пучину его губы затягивают, а Рустам этим пользуется.
Наиграется и выставит. А если и нет, ничего у нас не получится. Мы с ним из разных миров. Вот Лейсан ему подходит, а я нет. Сердце болезненно сжимается. Зачем об этом думать, только себя мучить.
– Ты почему такая невеселая? – спрашивает Рустам. – Еда не понравилась? Закажем что-нибудь другое.
Отказываюсь. Десерт ковыряю, время тяну. Домой с ним ехать боюсь. Там полно прислуги, но вмешаться никто и не подумает. Сама его невестой назвалась, теперь расхлебывай.
– Катя, с тобой точно все в порядке? – спрашивает.
Смотрит внимательно, аж по спине холодок.
– Да. А что? – уточняю растерянно.
– Ты третий раз ложку поднимаешь и обратно кладешь, – замечает он.
Сдаюсь. Оставляю приборы на тарелке. Понимаю, дальше тянуть некуда.
Рустам расплачивается и к машине меня провожает. Пассажирскую дверь открывает, сам за руль спорткара садится.
Ведет машину спокойно, размеренно. На кисти его смотрю. Большие, сильные. Руль держит крепко, уверенно.
Ко мне поворачивается, улыбается.
– Нравлюсь я тебе, Рыжик, что так рассматриваешь внимательно? – насмехается.
Вспыхиваю, отворачиваюсь. И совсем он мне не нравится.
– А в постели распробуешь, вообще не оторвать будет, – добавляет уверенно.
После этих слов у меня даже уши краской заливает. Ну что он за человек такой?! Только об одном и думает.
Приезжаем в особняк, я из машины первой выпрыгиваю, в свою комнату сломя голову бегу.
Дверь на замок закрыть хочу, забаррикадировать. Шкаф мне не сдвинуть, на кровати еще спать предстоит. Толкаю комод. Рустам большой, ему замок на одно плечо, а так надежнее будет.
Немного успокаиваюсь, в кресло сажусь.
Может, зря я паникую. Поймет, что я сама к нему в комнату не бегу, и отступит.