Чтение онлайн

Поначалу меня окутала тягучая и непроглядная тьма. Не было тела, чувств, мыслей. Лишь крохотный, микроскопический островок, образовавшийся в безбрежном океане непроглядного нечто, стал неким подобием отправной точки. И это, вновь родившееся моё ненаглядное "эго", было столь мало, что я с трудом осознал самого себя.

За тем, где-то далеко, на периферии сознания и грани реальности появилось какое-то подобие мыслей, и они сразу же стали трансформироваться в неясные световые контуры. Они неторопливо надвигались, казалось из самой бесконечности, формируясь в однажды уже виденную мною сюрреалистическую картину. Но прошло еще время,

пока я вспомнил, кто я.

Ясно-понятно. Это что-то, шибко смахивающее на Дромос Гроссмейстера. И, несмотря на отсутствие видимых угрожающих факторов, мне стало неуютно.

"Назад"! Всеми фибрами души пожелал я и тотчас появились звуки. Шум ветра, шуршание обрывков и клочков бумаги по безлюдной мостовой.

И снова явилось ощущение тела. Моего тела, которое кто-то трогал за плечё.

– Юрий.
– Взволнованно говорил Морис.
– Откуда вы взялись? Ведь только что на улице никого не было.

– Прости, Морис.
– Устало потёр я виски.

– Вы чем-то расстроены?

Ага, не будешь тут расстроенным. Стоило только на минутку закрыть глаза, и нате вам, пожалуйста. Чёрт знает куда занесло.

Забегая вперёд, скажу, что, напуганный происходящим, по прибытии я немедленно проконсультировался с башковитыми нашими. Благо все были в сборе.

Гроссмейстер лишь улыбнулся, произнеся успокаивающим тоном: "Искусство, умение, талант обычно совершенствуются. Каждый проходит этот путь - от ученичества к зрелости и мастерству".

На что я только поёжился, ибо ни совершенствоваться, ни достигать каких либо вершин в сомнительном мастерстве мне абсолютно не хотелось.

А Проф, так вообще прочитал мне одну из своих мини-лекций.

"Согласно одной из теорий - недоказанных - поправился он - во второй половине ХХ века на планету усилился поток энергий из Космоса. Этот период связан с переходом некоторых восприимчивых людей в качественно новое состояние. Авторы гипотезы считают, что подошло к завершению развитие нашей расы, когда в людях усиленно развивался интеллект, и человечество вступает в полосу развития нового, шестого чувства.

Люди новой расы будут отличаться тем, что у них начнет развиваться чувствознание (интуиция). Такие явления, как чтение мыслей, ясновидение, предвидение будущего и другие проявления тонкого аппарата человека станут массовым явлением. Уже сейчас увеличивается число проявлений таких свойств у людей.

Сам этот процесс, связанный с перестройкой интуитивных структур человека, естественен и закономерен, он является следующей ступенью нашей эволюции. Беда в том, что люди неправильным, невежественным к нему отношением часто направляют его в прямо противоположную сторону, приводя себя к психической и духовной деградации. Невежественное же прикосновение к подсознательному в нас часто ведет к губительным последствиям".

В общем, утешили, как могли. Ты, главное, не бойся, Юрий Андреевич. И, на какой-то краткий миг, мне показалось, что в голосе Семёна Викторовича мелькнула зависть. Не злая и не чёрная, но всё же...

Пока же, я стоял перед Морисом, и готовился отвечать на его вопросы. И они не заставили себя ждать.

– Это... Это всё реально?
– Пролепетал он.

– Более чем.

Видимо, от избытка впечатлений, он совсем позабыл, что я говорил ему и, сжав кулаки, он стал надвигаться на меня.

– Немедленно верните меня назад!
– Потребовал он, и в голосе его зазвучала недвусмысленная

угроза.

– В тюрьму?
– Пошутил я.

– А хоть бы и в тюрьму.
– Процедил сквозь зубы он.

И, замахнувшись, попытался заехать мне в нос. Я перехватил руку и, проведя подсечку, аккуратно уложил его на мостовую.

– Будет вам, Морис.
– Устало буркнул я.
– Только драки нам не хватало. Да и, если вдруг пришибёте ненароком, как назад-то попадёте?

Но он, словно устыдившись своих опрометчивых действий, насупился и пробормотал.

– Извините. Просто, всё это так... так...

Что ж, я прекрасно понимал его. Тогда, два с лишним года назад, "выйдя" с Ленкой в этом мире, чтобы отдохнуть от однообразия коридора, я был шокирован не меньше. Но я же был в общих чертах осведомлён, что "мы не одни во вселенной". Так что, на француза я нисколько не обижался.

Я подал ему руку и он встал, отряхиваясь.

– Залезайте.
– Махнул я рукой в сторону одного из катеров.
– И держитесь за мной.

Мы летели на северо-запад, и я любовался рельефом. Надо сказать, что более пятидесяти процентов здешних мест занимают горы. Не очень высокие, но со своей характерной особенностью, выраженной в чередовании хребтов средней, до четырёх тысяч, высоты, над которыми возвышаются отдельные вулканы, с разделяющими их широкими межгорными впадинами. Сами понимаете, что в моём мире я ни разу не был в этих местах. Но псевдопамять, усиленная мозгом скутера подсказала, что вон та, покрытая снегом вершина, соответствует у нас "пятитысячнику" вулкану Демавенд. Пять тысяч шестьсот четыре метра, если быть точным. И, глядя на обезлюдевшие места, которые в недалёком прошлом населяли люди более чем тридцати национальностей, я снова разозлился на зеленомордых.

Уже на подлёте к европейской части, Морис вдруг поинтересовался.

– Юрий, мы можем посмотреть на здешний Париж?

Мазохист хренов. Но, должен вам сказать, что в тутошнем Париже я и сам не был, на что были особые причины.

– Что ж, давайте заглянем.
– Согласно вздохнул я.

– И что для этого нужно?
– В его голосе звучала какая-то обречённость.

– Просто представьте, куда бы вы хотели попасть.
– Посоветовал я.
– Эта железяка умная. Так что действуйте.

А сам пристроился в хвост.

– Какими судьбами вас занесло в эти края?
– Задал я вопрос минут через пять.

– Исследовательская работа. В этом регионе множество различных языковых групп. Фарси, арабский, идиш. Я пытался доказать из происхождение из древнеперсидского.

Я не сдержал любопытства.

– А в заключение как попали?

– Ну... Был грех.
– Не стал отпираться Морис.
– Но я ничего не крал. Мне предложили - я купил.

– Дорого заплатили?

– В том-то и дело, что очень дёшево. Прямо таки за бесценок. Относительно, конечно.
– Тут же поправился он.

– Ага, - подначил его я, - небось, сами же продавцы и стукнули.

– Вы знаете, я тоже об этом думал. Уж больно всё было ...
– И последовал глубокий вздох.

Причём непонятно было, то ли он сожалел о прошлом, то ли вздохнул, поражённый видом Tour d"Eiffel* (*Эйфелева Башня. фр.), показавшейся вдали. Хотя, возможно, здесь её обзывали как-то по другому, ибо внешне она несколько отличалась от своей сестры у нас дома. Но, должен вам сказать, что ненамного.