Ряска Правды
Шрифт:
— Я подожду на соседней поляне, за кустами, — сообщил мне мужчина. — Присоединяйтесь ко мне, когда будете готовы.
Я кивнула, и, подождав, пока Реджинальд скроется за густой листвой, приоткрыла сверток.
Одежда была… Странной. Во-первых, она была из ткани, чего стоило, в общем-то ожидать, но всё же. Ткань была мягкой, но всё равно ничто не сравнится с практически невесомыми осенними листьями или накидками из ряски.
Во-вторых, платье было длинным, и с таким количеством завязочек, что я вконец с ними запуталась. По спине шёл ряд пуговиц, знакомство с которыми тоже было у меня крайне поверхностным. В буквальном смысле слова — пуговицы не тонули, а почему-то оставались на поверхности.
Кстати, платье по цвету напоминало именно дневное светило. Простое людское платье цвета освещенного солнцем песка. Только вот простым оно было для людей, а для меня так сущей морокой. Я с грехом пополам протиснулась в вещь, покрутив её предварительно и так, и эдак, и вдоволь намучилась с пуговицами, которые никак не хотели лезть в прорези. Сверху накидывался темно-зеленый, цвета тины, плащ, тоже длинный и из грубой ткани. Сзади болталось нечто, которое, должно быть, положено было надевать на голову, но мне это самое показалось абсолютно бесполезным. Покрутив это чудо людской изобретательности и так, и эдак, я решила все-таки спросить у человека более сведущего.
Выйдя из-за куста, я поинтересовалась:
— Что это?
— О, вы уже все… — начал было он, но осекся, когда я задала вопрос. Удивленно приподнял брови. — Это капюшон.
— А зачем он? — непонятливо нахмурилась я.
— Укрываться от дождя или от ветра, — вежливо пояснили мне. — Да, прицепите это на пояс, думаю, пригодится.
Мужчина протянул мне кинжал в аккуратных, красиво тисненых ножнах. Рукоятка была резной, красивой, но всё же:
— Простите, я не умею держать оружие, к тому же, не люблю причинять вред кому бы то ни было.
— Госпожа кикимора, — сообщил мне мужчина, скрестив руки на груди. — Мы с вами отправляемся не на летнюю прогулку по окрестностям, неизвестно, что попадется нам на пути. Так что, будьте добры, возьмите кинжал и постарайтесь с ним не расставаться.
На это я не нашлась, что ответить. Принципы принципами, а смертный-то был прав — в выборе между своей жизнью и жизнью каких-нибудь разбойников, я не задумываясь выбрала бы себя. Тем более, что жизнь смертных всё равно короче нашей. Оборвать её раньше у того, кто этого заслуживает — не велика потеря. Кинжал занял законное место у меня на поясе — прицепил его туда Реджинальд, не доверяя моим способностям обращения с острыми предметами.
— А теперь, если вы не возражаете, вот ваша лошадь, — кивнул мне мужчина.
В углу полянки жался к ощипанной березке чудо-зверь — настоящий конь… Из моей головы мигом вылетели все мысли как об оружии, так и о людских портных. Это был коричневый жеребец, довольно хиленький, я бы даже сказала, крайне исхудавший, но всё же настоящий. Людской.
— Вам оседлать и помочь взобраться, — без всякого вопроса в голосе сообщил мне Реджинальд, и уже было сделал шаг в мою сторону, когда я ехидно улыбнулась, в мгновение ока метнулась к лошади, погладила её по холке, давая ей признать меня, принюхаться а через ещё пару секунд уже сидела у неё на спине. Седел я не признавала.
Мой спутник выглядел так, как будто я только что вывернула с корнем огроменный пень и перебросила его через все болото, но все вопросы проглотил и так же искусно взлетел в седло.
— Нам нужно ехать быстро, миновать эти места до сумерек, — бросил он. Кажется, я ущемила чье-то мужское самолюбие.
— До заката, — поправила я.
— Вам лучше знать, — пробормотал мужчина и пришпорил своего коня, следуя за мной — я все-таки получше, чем он, была знакома с дорогой.
Ехать на
человеческом коне было непривычно — и под этим я имею ввиду непривычно медленно. Да, коня из плоти и крови я видела первый раз в жизни, а вот на Драгомировских духах-лошадях носилась не единожды. Они были разные — травяные, лиственные, земляные, но поездка была из тех ощущений, которые не забываются никогда в жизни. Духи неслись, не врезаясь в деревья, потому что они сами были частью леса — и лес уступал им дорогу, куда бы они ни направились. Ветер свистел в ушах, а мимо неслись всевозможные оттенки зеленого, желтого, красного, потому что отличить что-нибудь друг от друга во время такой скачки не представлялось возможным.Да, с духами мы бы были у границ Владений за час, а с этими жалкими подобиями настоящих коней, похоже, предстояло провозиться как раз до заката.
Время тянулось издевательски медленно, ползло будто старый полуслепой уж, медленно скользящий в траве. Реджинальд со мной не разговаривал, а я не настаивала.
Люди в таких местах всегда предпочитают молчать — на них давит сила, которой они не понимают. И хотя я была уверена, что мужчина знает больше других смертных, но и его угнетал тяжелый воздух ельника, который пришёл на смену легкому аромату лиственных деревьев.
Тропы не было — кони то и дело норовили споткнуться о корни, нарочно вылезающие там, где их и в помине никогда не было. Чем дальше после полудня, тем быстрее начинал пробуждаться лес.
Темные лапы огромных елей хватали Реджинальда за рукава, ударяли по лицу — от него за версту несло человеком. Меня же лес узнавал и не ставил особых препятствий — только недоуменно покачивал кроной, всё ещё не понимая, что мне понадобилось. Я думала о том, как нам повезло, что день оказался солнечным, и всех обитателей сморило основательно, да оглядывалась на спутника. В лесах ведь с людьми нужно осторожно, не то…
— Кто это у нас тут? — скрежещущий голос, похожий на скрип старой коряги, заставило моё сердце ухнуть в пятки.
В узкий проход меж двумя деревьями ступило оборванное, грязное существо. Желтая кожа обтягивала выпирающие кости, едва-едва прикрытые лохмотьями. Я покосилась на мужчину — тот рассматривал лохмотья, в которое оно было одето. По его лицу нельзя было сказать, догадался ли он о том, откуда взялась эта человеческая одежда. На обрывках рубахи ещё виднелись засохшие капельки крови — видно, кому-то не повезло чуть меньше луны назад. Руки о шести пальцах были кривыми и длинными, они почти волочились по земле, ногти на них были черными. Но не это было самым устрашающим во внешности этой обитательницы лесов.
На нас, прищурившись, смотрел один-единственный глаз.
Реджинальда, поравнявшийся со мной, положил руку на меч, а его сузившиеся глаза пристально наблюдали за существом. Он выжидал момента, чтобы, как делают это все звери, наброситься на свою добычу… Только в этот раз добыча была ему не по зубам. Надеясь, что он воздержится от неразумных действий, я попыталась взять ситуацию в свои руки.
— Здравствуйте, бабушка Лихо, — вежливо поздоровалась я. — Удачен ли был месяц?
Сердце стучало где-то в районе ушей. Встретить Лихо Одноглазое, когда оно должно было уже укладываться спать — вот ведь незадача!
— Удачен, девонька, удачен, — довольно проскрипело Лихо, покачиваясь на ветру. Даже когда оно ело вдоволь — всё равно оставалось невероятно худым, чему завидовали наши кикиморы. Завидовать висящей коже и торчащим ребрам — верх странности, но на вкус и цвет, как говорится…
— Ночки вам потемнее, бабушка! — улыбнулась я как можно шире.
— Ой, спасибо, девонька, спасибо, — оскалило Лихо желтые кривые зубы. — Да вот только не нужна ночка-то поди, чтобы ужин прибёг. Чай не мне молодчика-то ведешь?