Чтение онлайн

Хантер сразу же узнал эмигранта из России, сказалась профессиональная память на лица. Приятное удивление за стеклами очков смешалось с озабоченностью:

— Что с вами приключилось? Есть медицинское заключение? Уже дали знать в полицию? Или попробуете запросить возмещение ущерба? Присаживайтесь, я скоро закончу.

Он вернулся в свой жалкий кабинет разбираться с проблемами супругов, выходцев из Вьетнама. По сравнению с их английским английский Голобродова был достоин возведения на пьедестал.

Неожиданно бывший литератор почувствовал слабый росток симпатии к Хантеру. Оказывается, не только одного Голобродова преследуют неудачи.

Даже коренным американцам тоже приходится туго. Взять бы в русском или украинском магазинчике литровый пузырь водки, посидеть до утра, излить друг другу душу. Нет, америкосы до этого не доросли. Они будут жаловаться на конкретные обстоятельства, им незнакома высокая, метафизическая тоска по Истине, Красоте и Добру.

Дождавшись очереди, Голобродов сообщил, что сломанный нос не имеет к его делу ни малейшего отношения. Он преуспел, добился заключения договора на своих условиях. Вот, пожалуйста, Хантер может пролистать документ.

Поздравлять адвокат не спешил, на полчаса погрузился в чтение ключевых параграфов.

— Почему вы мне заранее не показали бумаги?

— Нашли подвох? — озабоченно спросил Голобродов.

— Ни одного. Это и подозрительно. Вряд ли они собираются выполнить хоть одно из положений вашего контракта.

— Надо прижучить товарищей. Наше с вами прежнее эксклюзивное соглашение остается в силе. Какой там стоял срок? Семь лет?

— Извините, но по тексту договора я не брал однозначного обязательства защищать ваши интересы.

Адвокат привел пословицу, примерный аналог русской о синице в руке и журавле в небе.

— Пятьдесят пять процентов вам и сорок пять мне. Без малейших колебаний Голобродов подписал новые условия.

— Надо отметить возобновление нашего сотрудничества. Я угощаю.

Закрыв на ключ жидкую дверь в свой теперешний офис, адвокат повел клиента в близлежащий бар, где взял два пива и чипсов. Голобродов уже привык не удивляться американским представлениям об угощении. Хантер вовсе не издевался и отнюдь не экономил на эмигранте. Он и своего коренного хьюстонца угостил бы точно так же.

— Это норма. Ровно столько можно себе позволить, если собираешься садиться за руль. А мне сейчас придется покрутиться.

— Ехать с тобой? — безличное английское «you» Голобродов произносил теперь как дружеское и доверительное «ты».

— Не надо. Зачем всему городу знать, что я веду твои дела? Да и повязка твоя привлекает внимание. Отдыхай, вечером встретимся.

Вечером Хантер, как и обещал, заехал на холостяцкую квартиру. Голобродов основательно прибрался и зашел-таки в русский продуктовый магазин, чтобы удивить гостя охотничьей колбаской, солеными огурцами и селедкой, заправленной лучком и подсолнечным маслицем. Хантер, хоть и выглядел озабоченным, все замолотил за милую душу.

— Мы нарвались на серьезную проблему. Вас угораздило связаться с фирмой без имени.

— То есть как? — похолодел Голобродов. — Вот, на контракте прописано…

— Название-то у нее есть. Но нет имени. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Нет уважаемой торговой марки? Но я смотрел прессу, изучал аналитические статьи и курсы акций.

— Акции нормально котируются, вкладчики уверены, что не прогорят. Но фирмы подобного рода существуют лет пять, не больше. Потом закрываются с выплатой положенных дивидендов и перерегистрируются под новым названием. Соответственно репутация заботит их не так, как компании со столетней историей, намеренные существовать

до скончания света.

— Рога и копыта? Не может быть!

Хантер не понял выражения. Пришлось объяснить ему, что в России перед самым отъездом Голобродова такие номера тоже были в ходу. Правда, без выплаты дивидендов.

— Я думал, это только у нас, при нашем бардаке.

— Фирмы с названием, но без имени на деле бывают филиалами очень уважаемых компаний. Ваша фирма тоже филиал настоящего оружейного монстра, но доказать эту связь практически невозможно.

— Через них прокручиваются все сомнительные сделки?

— Ну, не все. У нашего монстра таких филиаллов не один и не два. Но в целом вы правы. Есть рискованные аферы, в которые компания с именем не желает быть втянутой. Но часто они обещают приличный куш, хорошую прибыль.

— Разве к фирме без имени нельзя предъявить иск?

— Можно. К таким фирмам предъявляют сотни, тысячи исков. Такие фирмы не заботятся о своем имидже и готовы хоть каждый день выступать ответчиками в суде. Но они привыкли работать на грани, это их стихия. И заставить их платить невероятно сложно. Они не раскошелятся, чтобы замять дело и выглядеть непорочными в глазах общества. Просто затянут процесс на годы, пока сами не перестанут существовать. Не всякий имеет столько средств, чтобы месяц за месяцем подпитывать и продвигать свой иск.

— Пятьдесят пять процентов?

— Я не просто должен бросить всю теперешнюю практику, мне еще понадобятся как минимум два помощника. Понадобятся средства для организации личных встреч — ужинов в дорогих ресторанах и прочего.

— Шестьдесят процентов.

— С нуля? Это пока воздух. Попробуйте взять ссуду, Вы ведь писатель, обратитесь в ПЕН-клуб, к своим собратьям. Наверняка вы писали диссидентские романы, пострадали от тоталитарного режима.

— Нет, я писал повести о чекистах с холодной головой и горячим сердцем, — мрачно произнес Голобродов, машинально отправляя в рот последний кусок селедки. — Сейчас это вообще не имеет значения. Сейчас плевать хотели на бывших диссидентов. Союз развалился, и они больше на хрен никому не нужны.

— Правда? Тут вам, наверное, видней. В любом случае подумайте о ссуде.

— Тебе легче было бы ее получить. Ты здесь свой.

— Я уже наполучал, дай бог расплатиться. Ничего, не падайте духом. Завтра появятся свежие новости.

Жребий выступать в роли приманки выпал Картавому.

— Так я и знал, — злобно сплюнул он за борт. — Пока все шишки сыплются только на меня.

— А Тарас? Он, по-твоему, цветет и пахнет в гробу?

— Ладно, проехали.

Договорились, что один только Картавый останется на прежнем месте. Зато все остальные выделят людей на его охрану. Колец охраны должно быть два: одно явное, второе скрытое. Кто-то из участников встречи предложил еще третье, милицейское кольцо. Но предложение не нашло поддержки: в убогих ментовских затеях все вечно шито белыми нитками. Пусть они лучше Жору держат под наблюдением.

«Резиденция» Картавого находилась в одном из домов отдыха, в той части берега, где скалы отступали, давая место зелени. Дом отдыха представлял собой одно большое здание со столовой, кабинетами врачей и администрации, пунктом проката и, конечно же, номерами для отдыхающих. Другие, более просторные номера располагались в щитовых домиках под сенью соснового бора.