Чтение онлайн

Сиверов не состоял в штате. В случае непредвиденных проблем ему на выручку не летел спецназ, именно поэтому он мог позволить себе в каждом конкретном случае действовать на свой страх и риск.

Днем он подвергся нападению, как и другие люди на борту, и не мог остаться в стороне. Он ругал себя не за двойное убийство, а за идею временно обосноваться на судне. Идея оказалась неудачной…

Глеб еще не знал, что с наступлением темноты милиция обложила мазанку на обрывистом берегу. Разбитая машина на обочине трассы стала той ниточкой, которая вывела крымских блюстителей порядка на Жору и его «жилой фонд».

В хибаре

не нашли следов пребывания человека — такие, как Сиверов, не оставляют после себя ни примятой травы, ни теплого духа. Поиски «альбиноса» шли своим чередом. Но Жора был слишком хлопотливой личностью, слишком за многое брался одновременно, чтобы поиски эти дали скорый результат…

— Самое разумное — разбежаться в разные стороны, — заметил Жора в ходе общего совета. — Капитан ставит катер на прикол, а сам до поры до времени ныряет на дно.

— Я бы на твоем месте не выступал, пока слова не давали, — скривился туго перевязанный моряк. — Если б ты им тогда не подыграл, они бы на борт не попали.

— Правда? Пушку бы на тебя наставили, а ты бы послал их на три буквы, да? Извини, я на геройство не способен.

— Я бы их близко не подпустил, понял?

— Хватит качать права, — возмутилась Зина. — Не время искать крайних. Как ни крути, рядом с нами случилось… то, что случилось. На всякий пожарный надо договориться о показаниях.

— Никого мы не видели, криков о помощи не слышали, — тихо произнес оператор Саша. Громче он говорить не мог, от шишки с кровоподтеком разливалась боль.

— И не можем нести ответственность за всех, кто пропал без вести в бурю, — поддержал Куролесов. — Старались сами не пропасть.

— А если кто-то видел их с берега в Жориной лодке? — Вику знобило после пережитого ужаса.

— Жора должен придумать… Пусть скажет, что лодка перевернулась в шторм.

— А потом ее прибило к катеру?

— Ладно, лодка осталась на плаву. Просто двоих смыло за борт.

— Только не надо за меня решать, — глубоко затянувшись, Жора выдохнул сизый дым в потолок.

— Вы заметили, никто не мучился от морской болезни, — невесело усмехнулась Зина. — Что значит стрессовое состояние.

— Значит, порешили, — Куролесов попробовал «включить» начальственный тон. — Делаем вид, будто ничего не произошло. Начался шторм, все разбрелись по каютам и молились на капитана, чтобы катер не потонул. Никто ничего не видел, капитан тоже.

— Выходит, Жора чудом спасся один из троих и ничего нам не рассказал?

— Ему вообще пора бы отплыть восвояси — до берега рукой подать. А мы дружно промолчим о встрече.

— Хоть у кого-то здесь мозги работают? — разозлился «альбинос». — Чтобы строить версии за чужой счет, надо мало-мальски соображать. Допустим, меня возьмут за задницу, я выдам сказку про утопленников. А менты возьмут и спросят: какого хрена ты раньше не заявил?

— Просто не знал ни имен, ни фамилий. Попросились в лодку незнакомцы.

— Может, в самом деле лучше правду сказать? — засомневалась Вика. — Неужели они не поверят, что нам грозила смерть, что у нас не было другого выхода?

— Никого бы они не убили, — заверил Жора. — Гробанули бы добро и отправились восвояси. Наш общий друг превысил пределы необходимой самообороны.

— Слушай, мудак! Тот стрелял в меня вот с такого расстояния, — капитан сунул под нос собеседнику указательный палец.

— А ты бы смирно вел себя и не имел бы проблем.

Капитан схватил Жору за грудки, но женщины разняли их.

— Всем надо срочно разбегаться, — повторил «альбинос» свою нехитрую мысль.

— Не может быть и речи, — покачал головой Куролесов. — У нас еще работы как минимум на три дня.

— Ну, если всё здесь такие смелые, тогда я тоже поступлю, как считаю нужным.

Высунув нос на палубу, Жора убедился, что волнение в бухточке почти улеглось. Перекинув ногу через поручень, он спрыгнул в лодку и взялся за весло.

— Тормознуть его надо, — сделал движение капитан.

— Бросьте, — успокоил Куролесов. — Не сболтнет ничего лишнего, сам же первый не заинтересован.

— Вы серьезно остаетесь? — нарушил молчание Глеб.

— Студия затратила на поездку деньги. Никто не поверит истории о пиратах.

— Жора, конечно, не подарок, но в одном он прав. Лучше не искушать судьбу.

Молодые женщины одновременно перевели взгляд на Сиверова. Они не видели, как он расправился со своими противниками. Только знали, что гнусных мерзавцев с весело размалеванными лицами больше нет в живых. Из-за этого сам спаситель казался страшноватой фигурой. Испытывая к нему безмерную благодарность, обе неосознанно устроились подальше.

— А вы уже спешите нас бросить? — с озабоченным видом поинтересовался у Глеба Куролесов.

— Будет видно.

Настроение людей на катере менялось, как в калейдоскопе. Страх, короткий миг радости, возбуждение сменились озабоченностью на «совете». Потом взяла свое усталость: разом вырубились, заснули где попало, в неудобных позах.

Сиверов остался сидеть на палубе в шезлонге. Время от времени брал в руки бинокль, изучал беper. Бинокль был обычным, морским, не относился к приборам ночного видения. Другие ничего бы не разобрали, но для Слепого существовали десятки оттенков черноты.

Капитан тоже не мог заснуть. Будучи одновременно капитаном, штурманом, механиком и матросом, он возился с электрогенератором, без лишнего шума прикручивая его болтами на исходное место.

— Кстати, имей в виду: у Куролесова на тебя зуб, — произнес он негромко. — Не знаю, по какой причине, по идее он, как и все здесь, должен быть тебе по гроб жизни благодарен.

Катер мягко покачивало. Трудно было поверить, что совсем недавно его мотало вверх и вниз, кренило вправо-влево. Возле берега на черной воде виднелись изломанные линии — невысокие волны курчавились барашками пены. За бортом пенных гребней уже не было видно: глянцевито-темная поверхность казалась шкурой огромного существа, оно устало дышало после атаки на Крым.

— Для тебя, конечно, Куролесов не противник, — продолжал капитан. — Но мужик он говнистый, имей в виду.

Плавно разворачивая бинокль, Глеб обозревал береговые скалы. Он давно замечал за собой: полная отрешенность от окружающего мешает сосредоточиться. Чтобы думать о главном, нужно занять себя каким-нибудь привычным делом. Что может быть привычнее, чем всматриваться в темноту?

Главное — спрятанный на «Лазареве» предмет. Крест, чья цена для кого-то очень велика. Казалось бы, не слишком актуальная вещь для безопасности страны. Но интонации генерала Потапчука говорили о большем, чем желание сохранить для страны историческую ценность.