Русалка
Шрифт:
– Русалка в бюстгальтере!
– не удержавшись, фыркнул Вася, хотя ему было вовсе не смешно.
– Ну и что?
– спокойно парировал Углов.
– Что тут такого? Женщины носят, и ничего, поносит и она. Не мы, в конце дсонцов, эти условности завели и не нам их отменять. По-моему, она будет выглядеть достаточно эффектно. Внизу чешуя, нечто вроде длинной юбки, и верх прикрыт, почти как нормальная девушка на пляже.
– Пусть начальство сперва даст указание, тогда и обсудим этот вопрос в подробностях, - сухо сказал Вася.
– Я же вам говорю: тогда будет поздно.
–
– На эту процедуру минуты вполне достаточно. Поздно бывает только тогда, когда муж не вовремя приходит. А вы не боитесь, Ефим Борисович, что сразу после симпозиума мы угодим на последнюю страницу "Литературной газеты"?
– Нет, этого я не боюсь, Василий Андреевич. Я в гораздо большей степени боюсь, что сразу после симпозиума мы с вами угодим в приказ о выговоре.
Он замолчал, что-то соображая.
– Хорошо, не будем сейчас из-за этого спорить, договоримся так: я еще раз посоветуюсь и постараюсь добиться более определенного ответа. Когда он будет, тогда мы решим окончательно. Всего доброго.
Начало симпозиума было отмечено обычными для подобного мероприятия признаками: большим скоплением автобусов, нездоровой суетой, бешено работающими буфетами и книжными лотками, возле которых деятели науки, невзирая на звания, уминали друг друга в тщетном стремлении получить дефицит и с досадой и еще большим остервенением набрасывались на избранные произведения классиков отечественной и зарубежной литературы.
В первом, показавшемся всем изнурительно долгим, отделении после приветственных речей и представления делегатов были заслушаны 2 доклада директора института и Ревуна.
Еще раз употребив в новом сочетании известные всем общие слова, при помощи которых они сообщили собравшимся уже известные факты, сопровождаемые конвоем вежливых аплодисментов, докладчики уступили место председателю, объявившему небольшой перерыв, после которого должно было произойти главное - неизвестное разумное существо, живой миф, ожившая легенда предстанет перед глазами ученых разных стран.
Все время, пока продолжалась эта никому не нужная говорильня, издерганный и озлобленный Вася Волчков неподвижно сидел на отведенном ему впереди, среди академиков и иностранных гостей, месте и ожидал своего часа. Его самые черные опасения начали сбываться - слова ему не дали, растащив с таким трудом собранную и систематизированную информацию по докладам, а самого заставили выступать в качестве остепененного служителя при Русалке. Какова будет его роль в дальнейшем, тоже было неясно, но Волчков был уверен, его затрут. Не может быть, чтобы изо всего этого скопища академиков, членкоров и профессоров не нашлось хотя бы одного, который после такой шикарной рекламы не испытает соблазна заняться его подопечной.
Задумавшись, Вася пропустил начало второго отделения. А получилось очень эффектно.
Величественно качнувшись, разошлись тяжелые зеленые портьеры, и из глубины сцены по белым блестящим рельсам выкатился гигантский аквариум уменьшенная копия того, что стоял в Васиной лаборатории. Повинуясь заранее отрепетированной программе, Русалка подплыла к краю и, высунувшись из воды, приветственно
помахала рукой. Зал дрогнул, выплеснул изумленный вздох и разразился аплодисментами. Заиграла музыка.Привлеченный шумом, Вася окинул грустным взором сцену: оживленные лица людей, улыбающуюся им Русалку, довольное начальство - и, убедившись, что все идет нормально, вновь погрузился в свои мрачные размышления. Однако вдоволь потерзать себя ему не дали.
– Молодой человек, простите, - обратился к Волчкову занимавший соседнее кресло академик, - вы не в курсе, почему у этой...
– он замялся, подыскивая Русалке какое-нибудь наукообразное прозвище, но не нашел, - так сказать, дамы изменена в этом месте пигментация кожи? Фотография дает совершенно иную картину.
– Академик потыкал пальцем в небольшое фото.
– Простите, где, я не вижу?
– вытягивая шею, Вася пытался разглядеть то, что было скрыто пальцем большого ученого.
– Вотг вот здесь, где у нее... молочные железы, - выразил наконец точно свою мысль сосед и сунул Волчкову в руки фотографию снятой еще без бюстгальтера Русалки.
Волчков содрогнулся от этих невозможных слов и сухо ответил:
– Это не пигментация, а бюстгальтер.
На лице академика возникло глупое мальчишеское выражение, он поморгал и осторожно переспросил:
– Простите, как вы сказали?
– Я сказал: бюст-галь-тер!
– по слогам повторил это звучное слово Вася и для большей убедительности кивнул головой.
Не сдержавшись, академик пошло хихикнул и, двигая в воздухе округленными ладонями, с детской наивностью спросил:
– А что, у них тоже?
Невозмутимо дождавшись окончания пантомимы, Вася ответил:
– Нет, у них не тоже. Подобные условности им чужды. Русалки вообще не носят одежды, к этому не располагает среда их обитания. Это инициатива товарища Углова, он у нас ответственный за организационную часть.
– Ах вот как!
– вздернул брови академик и закивал понимающе, хотя ничего особенного тут понять было нельзя. И лицо его вновь обрело чинное, высоконаучное выражение.
– А что же...
– начал он было, явно намереваясь спросить о чем-то еще, но воздержался и, еще раз кивнув, обратил свое внимание на сцену.
Несколькими минутами позже Вася совершенно забыл об академике, так как было объявлено, что все, желающие лично осмотреть Русалку или вступить с ней в словесный контакт, могут подняться на сцену, а это означало, что наступило время его работы.
Подойдя сзади к толпе, в которой отечественные и зарубежные, маститые и неизвестные, галдя и размахивая руками, старались протолкнуться поближе к аквариуму, Вася стал наблюдать за происходящим. Русалка, подчиняясь программе, скользила в прозрачной глубине, изгибаясь прекрасным телом, взблескивала под светом мощных ламп сотнями переливчатых пластин черно-зеленой чешуи. И так до тех пор, пока неким французом не был задан роковой вопрос, 15 минутами ранее пришедший на ум прозорливому академику. Но в отличие от последнего, француз не остановился на полпути, а вежливо, но решительно попросил избавить Русалку от единственной детали ее туалета.