Румын сделал открытие
Шрифт:
– Архип Борисович!
– Цум ва нумити?– обернулся Ботаник.
Я обалдел. Никак не ожидал такого ответа.
– Архип Борисович, домой нам не пора?
– Сот иэ? – он явно не понимал.
Зато подавальщица признала меня.
«Ты смотри, явился! А вчера еле вылез из крапивы».
И расписку на семь сорок приняла. «Подмешиваешь чего-нибудь?»
– Да нет, просто активный образ жизни.
Она поняла. Кивнула. Хорь с Калинычем подошел к столику.
Я затосковал. Лето, жара. Нормальные люди отдыхают если
– А меня кашель замучил.
– Хочешь об этом поговорить?
– Ты чего? – уставился он на меня. – Я говорю: кашель меня замучил.
– Спасибо, пожалуйста. Ты стакан слабительного хватани.
– Ты чего такой злой, Шурка Воткин?
Хорь и Калиныч сдул пену с мутных краев кружки.
– Набрался вчера? Говорят, обчистили?
– Кто это такое говорит?
– Народ.
– А ты какое отношение имеешь к народу?
Хорь и Калиныч страшно задергал длинной головой:
– Я и есть народ, блин! Ты-то кто?
Он еще страшнее задергал головой, и выложил на столик знакомый мятый конверт.
«Шурке Воткину».
– Принесешь фотку?
– А когда? – сломался я.
– В субботу. В эту субботу.
– Благодарю сердечно. Я не могу.
– А ты постарайся. Ты постарайся, Шурка, бабки-то любишь?
От важности происходящего Хорь и Калиныч надулся и переступил сразу всеми своими многочисленными хромыми ножками. Видно было, что я ему нравлюсь. Давно он не встречал таких дураков.
И Роальд удивился: «Клюнул?»
«Еще как!»
«Хорь и Калиныч?»
Роальд не верил.
Он держал меня на туфте.
Он знал, что Хорь и Калиныч не может представлять серьезных людей.
«Ты, наверное, пил, Кручинин?»
«Спасибо, пожалуйста».
«А конверт у тебя?»
«В кармане».
«Что в нем?»
«Не знаю. На ощупь – фотография».
«Почему ты так странно говоришь?»
«Потому что я – Шурка Воткин, спивающийся интеллигент».
«Это ничего. Врач тебе мозги вправит. Давай быстро в контору».
Быстро не получилось. Синий «жигуленок» с визгом вынесло на бетонный бордюр.
– Ты, блин, с ума спрыгнула!
– Ой, я чуть вас не задавила.
Из «жигуленка» смотрела на меня натуральная блондинка.
Сперва она меня чуть не задавила, а теперь уткнула побледневшее лицо в ладони. Правда, такие вот натуральные стильные блондинки мне по душе. Динамика жестов, умоляющие взгляды, противоречивая улыбка. Такую обнять, Архиповна сразу очнется даже в Австралии.
– Поможете мне?
– Вызвать гаишников?
– Нет, что вы! Подняться на девятый этаж.
– Это в каком смысле? Вы меня приглашаете?
Она улыбнулась нежно, голубые глаза расцвели:
– Я бы и сама поднялась, да
ноги не несут, так испугалась.– Вы про этот дом? – кивнул я в сторону элитного дома, торчавшего за деревьями. – Там лифт не работает? – Разговор как-то подозрительно быстро ушел от наезда. – Ну, поднимусь на девятый этаж…
– …позвоните в шестьдесят вторую квартиру…
– …а звонок не работает…
– … ну что вы…
– …может, вместе поднимемся?
– …вместе нельзя, – доверительно улыбнулась блондинка. Наверное, она меня боялась. – Я в машине вас подожду.
Для пущей убедительности она постучала ладошкой по оплетенному белым шнуром рулю:
– …откроет красивый мужчина…
– …ваш брат…
– …не родной…
– …это я понимаю…
– …он скажет…
– …извините сердечно…
…да нет, – рассердилась блондинка, – что вы меня путаете?
И выпалила:
– Она здесь.
– Кто?
– Это вы так скажете!
– Она здесь?
– Ну да. Всего два слова.
– А если он тяпнет меня бутылкой?
– Это же элитный дом, – укоризненно улыбнулась блондинка.
Пальцы длинные, прохладные. Мне нравятся такие пальцы. Пока я хожу на девятый этаж, решил я, она терпеливо будет ждать в машине. Несмотря на жару, пальцы ее не успеют согреться. «Доведённый до космического совершенства фирмой Brabus автомобиль Mersedes Gelandewagen с золотыми символами RV-700». В жизни так много хорошего. Архиповна, например, в Австралии. Южный полюс был бы надежнее, но и Австралия не близко.
У меня разыгралось воображение.
Элитный дом. Некий человек на девятом этаже.
Ну, брат не брат, а сволочь, конечно, несусветная. Примат-доцент.
Раньше жил в Прибалтике, а стильная блондинка у него училась. Всему плохому.
Приватные консультации, беседы о тайнах эзотерики и любви, чем еще уломать такую голубоглазую блондинку, пальцы длинные, прохладные. «Где здесь роддом?» – «А вы что, хотите заняться сексом?» Примат-доцент любит такие анекдоты. Когда бедняжка решила родить, он здорово струсил. Так струсил, что пустился в бега – в сторону Сибири. Но стильная блондинка решила постоять за себя. Оставила ребенка близкой подруге, у одного знакомого мента выкрала ствол. «Сейчас на рынках много неучтенного товара». В стильной сумочке, валяющейся на правом сиденье синего «жигуленка», у нее наверняка лежит браунинг. Поднимусь на девятый этаж, позвоню в элитную квартиру, скажу: она здесь! – и примат-доцент все поймет. Охнет и смертельно опадет с лица. Обреченно расставляя ноги, начнет спускаться по лестнице. И потянется за ним смрадный след от его же нечистот.
На девятом этаже я нажал звонок.
За дверью кто-то ходил. Ругался или декламировал.
Я прислушался. «За высоким за пригорком, где кочуют волки… Да нет, конечно! Ерунда, чушь, – бормотал злобный голос. Не чувствуется. За высоким за пригорком, где встает светило… Может, так? Красна девица с ведерком по воду ходила… Может, все-таки про волков? За высоким за пригорком, где пасутся волки, про девиц на водопое ходят разнотолки… А есть такое слово?»