Чтение онлайн

— Ну знаешь, Татиза, в конце концов, это твой отец, а не мой. И разве я не помогала все эти месяцы, как его хватил удар? Я не жалуюсь, он человек хороший, бедняга, но побойся бога, сегодня не могу! Я и так вожусь тут с твоей юбкой, хотя мне уже давно пора быть на улице.

Усталым жестом девушка открыла дверцу шкафа. Взглянула в зеркало. Сжала складку на талии.

— Я поправилась, Лу?

— Ты? Поправилась? Да у тебя кожа да кости, девушка. Твоему-то, поди, и ухватиться не за что, а? Или есть?

Татиза похотливо шевельнула бедрами и засмеялась.

— Ради бога, Лу, кончай скорее, в полночь он должен прийти за мной. Он заказал зеленое пьеро.

— На мне тоже однажды было пьеро. Правда, уже давно.

— Он приедет на Тайфуне. Чувствуешь, какой шик?

— Это что еще такое?

— Это такая шикарная красная повозка. Ну что ты на меня уставилась, Лу, давай быстрее, ты что, не видишь… — Она тоскливо провела рукой по шее. — Ах, Лу, ну почему он не остался в больнице?! Ему было так хорошо в больнице…

— В бесплатных больницах всегда так, Татиза. Они не могут возиться с больными, которые умрут неизвестно когда, на улице другие ждут.

— Я уже несколько месяцев мечтаю об этом бале. Он прожил шестьдесят шесть лет. Что, ему трудно прожить еще день?

Негритянка встряхнула юбку и придирчиво осмотрела ее, держа на вытянутых руках перед собой. Потом снова положила на согнутую руку и склонилась над тарелкой с блестками.

— Еще кусок остался.

— Только один день…

— Помоги мне, Татиза, вдвоем мы вмиг управимся.

Теперь обе работали не отвлекаясь. Руки то и дело бегали от банки с клеем к тарелке и от нее к юбке, которая была похожа на зеленое изогнутое крыло, отяжелевшее под блестками.

— Сегодня Раймундо меня убьет, — вновь начала причитать негритянка, налепляя блестки почти наугад. Она провела тыльной стороной ладони по мокрому лбу, и внезапно ее рука повисла в воздухе. — Слышишь?

Девушка откликнулась не сразу.

— Что?

— По-моему, я слышала стон.

Татиза опустила глаза.

— Это на улице.

И они снова склонили головы, сблизив их под желтым пятном абажура.

— Послушай, Лу, ты не могла бы сегодня остаться, а? Только сегодня, — начала девушка робко. Потом осмелела: — Я бы отдала тебе свое белое платье, помнишь, то самое? И туфли, они еще новые, ты сама знаешь, что новые. А завтра можешь уходить, можешь уйти, когда захочешь, только сегодня, Лу, ради бога, останься сегодня!

Служанка торжествующе выпрямилась.

— Долго ты держалась, Татиза, долго. Я с самого начала все ждала. Но сегодня, хоть убей, не останусь. — Она так затрясла головой, что хризантема упала, и она снова прикрепила ее шпилькой. — Пропустить шествие? Никогда! Я и так уже достаточно поработала, — добавила она встряхивая юбку. — Готово, можно надевать. Не блеск, конечно, ну ничего, никто не заметит.

— Я отдала бы тебе голубое пальто, — прошептала девушка, вытирая пальцы платком.

— Даже если бы это был мой отец, Татиза, я не осталась бы сегодня, понятно тебе? Даже со своим собственным отцом, сегодня ни за что.

Вскочив одним прыжком,

— Брррр! Это не виски, а настоящая бомба, — пробормотала она, подходя к зеркалу. — Ну-ка пойди застегни мне, нечего сидеть с постной рожей. Зануда.

Женщина попыталась нащупать застежку в тюлевых складках.

— Что-то я не найду крючков…

Девушка стояла, широко расставив ноги и подняв голову. Она посмотрела в зеркало на негритянку.

— Ничего он не умирает, Лу. Ты ведь была без очков, когда входила к нему, потому и не разобрала. Он спал.

— Может, я действительно ошиблась…

— Конечно ошиблась. Он спал.

Женщина наморщила лоб и рукавом кимоно отерла пот с подбородка. Она откликнулась, как эхо:

— Он спал, конечно.

— Скорее, Лу, ты уже целый час копаешься с этими крючками!

— Все, — тихо пробормотала негритянка, отступая к двери. — Я ведь тебе больше не нужна?

— Постой! — властно окликнула девушка, молниеносно надушив платье. Провела по губам помадой и швырнула тюбик рядом с незакрытым флаконом.

— Я уже готова, выйдем вместе.

— Я опаздываю, Татиза.

— Постой, я же сказала, что готова, — повторила девушка, понизив голос. — Только сумку найду…

— Ты не будешь гасить свет?

— Так вроде лучше, а? Повеселее как-то.

Они остановились на верхней ступени лестницы и одновременно оглянулись: дверь была закрыта. Неподвижные, словно окаменевшие, обе женщины слушали, как в гостиной били часы. Первой шевельнулась негритянка.

— Пойди взгляни, Татиза, — выдохнула она.

— Лучше ты…

Они быстро переглянулись. Пот струйками тек по зеленым вискам девушки, мутный, как сок из кожуры зеленого лимона. С улицы донеслось несколько долгих автомобильных гудков. Снова забили часы. Негритянка мягко отстранила девушку и на цыпочках начала спускаться. Внизу она открыла дверь на улицу.

— Лу! Лу! — испуганно позвала девушка, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. — Постой, я тоже иду…

Не отрывая рук от перил, она стремительно сбежала по лестнице. Когда за ней захлопнулась дверь, вниз по ступенькам слетели несколько зеленых блесток, как будто хотели догнать ее.

Перевод М. Волковой

С кино на дому у нас ничего не вышло: перед самым антрактом вскочил Педро-Блоха и заорал, что на экране все равно ничего не разберешь, что все это сплошное надувательство и он хочет деньги назад. Остальные тоже начали вопить и грозили разломать все стулья. Тут явилась моя мать, велела всем заткнуться и впредь запретила устраивать подобные сеансы в подвале. Она унесла с собой корзинку, которую я держал в руках, — было условлено, что в перерыве я буду ходить между рядами и выкрикивать: конфеты, печенье, шоколад!.. Хотя в корзинке лежала лишь горсть леденцов.