Рука для босса
Шрифт:
— Можно ли мне надеть его?
— Тебе же подарили. Нужно лишь сохранить письмо. Если придут коллекционеры, покажем.
— Я не хочу отдавать.
— Значит, скажем, сделали из подручных материалов, — усмехнулся мужчина и бережно сложил письмо в конверт и кинул в коробку. Чувственная Оксана надела на голову венец и предстала в ночи богиней. Она сияла, сверкала и освещала мир жизнью, округлостями, по которым остывали последние капельки.
Венец сидел как влитой. Вместе с кольцом они выглядели гармонично и не уступали друг другу ни в чем.
Глава 48
Глава 48
Она была великолепна. При сверкающем венце, на шпильках и в золотистом платье с серебряными вставками, таком легком, что скрывало древнегреческой одеждой гладкое тело, пышущем
Новоиспеченный муж пил терпкий напиток, во все глаза смотрел после всех церемоний и обязательств на резвую Оксану, развлекающую народ музыкой, заводился и не мог сдержать печального стона, когда она оторвалась от клавиш и принялась щебетать со своими знакомыми; столько было иностранцев! Жена даже выбрала в свои подружки и свидетельницу состоятельную китайскую коллегу, удачно выскочившую замуж после нескольких лет работы среди украшений, одежды и моды. Была высока, не так криклива, уверенна в себе и не севшая дома на цепь. Продолжала работать вместе с мужем.
У Оксаны не было друзей с России, в основном все женщины и знакомые мужчины, говорящие на русском, работали в центре: был и ее личный врач, и сиделка, которой она была благодарна за весь год упорной работы, и Леонилия с отцом, и даже Елена, не отпустившая сына в одиночное плавание с Аркадием и внезапной мачехой. Высокое обеспеченное общество показывало свое превосходство по разговорам, умением заключать негласные соглашения, узнавать и передавать интересные слухи, а также главной мыслью, что «бизнес должен быть честным» и что он завязан на людях, а потому отношениями нужно дорожить. И пускай Оксана сошла с мирового рынка, был шанс, что она вернется в мировой топы и отвоюет свое место, с ее-то потенциалом и детской непосредственностью по выбору идей, основанных на протекционизме, глобализации, извлечении выгода и душевного спокойствия, чтобы было редким среди них, а потому это отличало от толстосумов, коррупционеров и охотницами на финансы.
Она была уважаема среди этой элиты. Она знакомила ее со своим мужем; он проскакивал между людьми, говорил, налаживал связи и пытался быть достойным женщины, ставшей теперь и женой, и вечным другом-соратника, стала семьей, в которой конкуренции не должно быть. Перед свадьбой они многое чего обсудили. Было много правил ведения быта и отношений, потому как они скрепляли узами брака не в девятнадцать лет, а когда достигли многого в жизни, имели сбережения, свои взгляды на жизнь. Но если в начале это напрягало, то теперь, когда мужчина смотрел на холодильник, где были вывешены эти правила, пересматриваемые каждые полгода, воспринимал их спокойно и осаждал пыл, когда требовал больше, чем могла дать Оксана — ставшей и генеральным, и главным акционером, и дрессировщиков своих замов, директоров. Она не давала слабину ему на работе, лишь дома смягчалась или была вынуждена просить помощь — разбить в ней образ начальницу и сделать ее просто женщиной. У нее прибавилось ответственности, что на хобби оставалось в притык, но игру она не бросала. Установила себе в домашнем кабинете синтезатор и самостоятельно играла, выпуская пар. Однако сегодня она впервые явила свой талант, показывала правую руку в полной дееспособности.
Ее друзья и знакомые искренне восхищались и уважали смелую и упорную Оксану, а она говорила, что все благодаря Ему. В общем, идиллия сложилась, что надо.
Как он и просил, букет невесты угодил в еще опечаленную и злую Леонилию. Она аж расцвела, наполнилась сил, получив в руки яркий букет, расправила
плечи и начала носиться между потенциальными партнерами. У нее было много работы на свадьбе начальницы.Дружки поздравляли с концом холостяцкой жизни.
— Ты просто монстр, Аркадий. На такую вершину залезть, — хохотал Юрий.
— Вершину? Ничего не поменяется с браком. Как и стирал свои носки, так и будет сам, — отвечал Георгий, посиневший от ужаса, заприметивший букетик у Леонилии.
— Ну и что? Вообще думаю, что в браке никто не должен друг друга напрягать.
— Он еще пеленки будет стирать сам. Атвечаю! — продолжал бурчать Георгий, даже не желая слушать протесты Юрия, топящий за равенство и адекватность.
— Если бы у меня была дочка — косички бы плел. И сам бы водил по кружкам. Она же будет такой маленькой, нужно будет отбивать всякую шмаль… — мечтательно смотрел на привлекательных женщин Василек, задумавшийся о семье, серьезных отношениях после удачно выкинутой фразы Аркадием.
— И потенциальных женихов, — не сдержался Георгий.
— Я еще не жених, а ты про потенциальных… Я тоже хочу быть счастливым, посмотрите на лицо Аркадия. Он же как щенок смотрит на свой хозяйку и слюни пускает. Тащится по генеральной, даже молодел, имидж сменил, живот удалил и теперь ходит с твердым торсом… Другой человек.
— Да, на человека стал похож, — согласился самый скептично настроенный человек в компании и задумался. А ведь правда, раньше ходил в сером, невзрачный, ничем особо не интересовался, что над ним посмеивались, а потом как попер, заприметив Оксану. Она его и отшлифовала, привела в божеский вид, вернула растраченную на мелочи харизму, уверенность, что теперь многие девочки из отделов на него посматривали. Если и придет, одарит улыбкой, поздоровается. Если нужно, подаст Оксане пальто или будет ждать у выхода свою невесту, отправятся они по делам и на встречи. Работал весь день спокойно, а к вечеру расцветал, торопился, поднимался к ней и спрашивал Миролюбу: «Долго еще?». Сердился, когда она задерживалась. Рубился в настольный теннис с Васильком, часто с ними встречался, учился танцевать. Как начал рассказывать о том, как проходило первое января, так и выдавал, что они так жались друг друга, что ни вправо ни повести, ни влево, что стыдно было. «А главное… после этих танцев у женщин глаза горят», чем и подбивал на несвойственные дела мужчин, одиночек.
— Говоришь, в этих клубах в основном женщины? А Оксана не переживает?
— Был всего пару раз, — говорил заинтересовавшемся Васильку. — Женщины хотят быть женщинами, даже если строят из себя невесть что. Поэтому походи. Они точно не обратят внимание не бороду.
— Ты очень изменился…
— В плохую?
— В семейную. Многие завидуют твоей жизни.
— Я тоже много завидовал, пока был в депрессии, но потом осознал, что идиотом был я, а не все вокруг идиотами. — По залу продолжала литься музыка джаза, гости продолжали хохотать, говорить, общаться; есть, пить, плясать.
Жаркий танец золотой и мужчины в смокинге не оставил никого равнодушным. Они показали все скрытую страсть и благородство в движениях, сдерживающихся во время рабочего процесса. Гармоничны, едины, в едином темпе. Они предрекали стабильность, благодать и уверенность в завтрашнем дне. Крепкий союз, не встретивший никакого сопротивления. И пускай шепчет общество, что они — босс и подчиненный, что это неправильно, но… когда они слушали общество, зажравшееся в своих стереотипах? Всегда и везде тяжело, что, на этом зацикливаться?
— Ты очень хороша. Хо-ро-ша, — говорил комплименты, видя, что она выпрашивает их своим взором. Хочет подтверждения в том, что она прекрасна в его глазах.
Расплывается в улыбке и идет на новый вираж.
— У тебя осталась еще энергия?
— На еще один танец?
— Пф, — хлопнула ресничками Оксана. — Я никогда еще не занималась любовью замужней женщиной. Окажешь ли честь выдрать меня в номере с панорамными видом? — вздохнула так томно на ушко жена Аркадию, что мужчина слегка залился краской. Он опустил взгляд и уткнулся на зону декольте.