Рубеж
Шрифт:
Ельцин ведёт откровенную войну против всех коренных народов, населяющих Советский Союз, нам уже всем подписан смертный приговор. Речь идёт о нашей жизни, а им хрен по деревне, им всё по барабану, они ничего не хотят знать. Они думают только о собственной машине, квартире, даче. Дай им по машине, и они будут думать о собственном гараже. Дай им по гаражу, и они будут думать о бесплатном бензине, и так до бесконечности. Они ничего не хотят знать, они только жрут. Ведь Ельцину и его банде можно было бы свернуть шею за три дня, если бы каждый начал с ним бороться. Если бы каждый сделал что-нибудь против этого режима. К примеру, я грохну омоновца и ломанусь в любой подъезд, в любую дверь, и
– Так, всё так и было задумано, - сказал Андрей.
– Семьдесят с лишним лет из людей вышибали всё человеческое, народ превращали в быдло, но всё-таки кое-где просчитались. Сколько нас было в Доме Советов вооружённых?
Фёдор задумался.
– Не знаю, не считал, но думаю, человек шестьсот, максимум семьсот, не больше.
– Вооружённых лёгким стрелковым оружием, а сколько дивизий бросил против нас Ельцин, сколько техники, одной бронетехники больше тысячи единиц, и с таким перевесом в силах они двое суток не могли овладеть обычным административным зданием. Вплоть до шестого числа отдельные группы защитников прорывались в подвал, и ведь прорвались и ушли. Ушли с оружием, непобеждённые. Этот бой, ну, как бы проба сил двух враждующих армий, разведка боем. Ельцин бросил в него все силы, а мы, мы же этих депутатов, этих пустобрёхов поддерживали даже не вполсилы и не в четверть, а всего лишь в одну сотую, и вся ельцинская армада ничего не могла сделать с несколькими сотнями. Значит, сила у нас есть, кость цела, её не перебили за семьдесят лет советской власти, а раз кость цела, то мясо нарастёт, и появится новый Илья Муромец, Минии, Пожарский, и мы сбросим этот режим!
– Ну а как скоро это произойдёт? Когда мы его сбросим?
– Я думаю, лет через пять, десять.
– Через десять лет вырастет новое поколение, воспитанное на порнухе, фильмах ужасов, "сникерсах" и жидовских мультфильмах типа "Суперкнига".
– И всё-таки я думаю, всё будет как надо, - сказал Андрей.
– И ты скоро увидишь Илью Муромца!
Фёдор тяжело вздохнул.
– Началось, началось!
– крикнул Григорий, включая видеомагнитофон. Опять Останкино показывают, до чего же они нагло врут. Ну где штурм, где? Покажите мне его. Покажите мне этих злодеев, боевиков с автоматами, которые напали на Останкино, хоть одного покажите. Нету, вот только грузовик показывают, как он таранит двери. Раз пятнадцать этот кадр прокручивают, и это у них называется штурмом.
На экране появилось лицо спецназовца, у которого брали интервью: "...я сюда из Киева приехал, своим ребятам помочь..."
– Слышали, - сказал Григорий, - со всего Союза вся нечисть слетелась спасать фашиста Ельцина. Нет, мужики, вы как знаете, можете сколько угодно бакланить на философскую тему, а я теперь покупаю гранатомёт. Пить брошу, курить брошу, но гранатомёт я себе куплю. И мы с ельциноидами ещё разберёмся.
Неожиданно зазвонил телефон. Фёдор снял трубку и услышал голос Джона Смита:
– Алло, Федя, здравствуйте! Я рад слышать, что с вами всё в порядке. Я звонил к вам домой, там мне дали этот номер. У меня к вам просьба: я хотел бы задать вам несколько вопросов, не могли бы вы со мной
встретиться?– Вы знаете, мистер Смит, я сегодня занят...
– Федя, я вас очень прошу, это очень важно для меня.
– Для вас или для вашей газеты?
– Больше для меня, я буду вам очень признателен.
– Ну хорошо. Давайте через полчаса в сквере напротив вашего дома.
– Спасибо, до встречи.
Через полчаса они сидели в сквере на лавочке. Напротив них на другой лавочке сидела молодая мама с сыном. Мальчишке было лет шесть, он с сосредоточенным видом решал детскую головоломку из какой-то игры.
– Давай я тебе помогу, - предложила мать.
– Не надо, мама, я сам.
– Большое вам спасибо, Федя, что вы согласились встретиться со мной. У меня к вам есть деловое предложение - не могли бы вы дать интервью моей газете?
– Нет.
– Но вам очень хорошо заплатят.
– Нет.
– Я так и думал, что вы откажетесь. Тогда ответьте мне, лично мне, на один вопрос. Почему вы решили остаться в Белом доме?
– Как почему? Чтобы защищать его.
– Да, но ведь вас могли убить. Или вам не было страшно?
– Было.
– Тогда зачем, зачем вы полезли под пули?
– Видите ли, мистер Смит, как бы это вам объяснить, когда-то много лет назад я давал военную присягу.
– Но ведь это же пустая формальность, государство, которому вы присягали, уже не существует.
– Я давал присягу не государству, не коммунистической партии, я давал присягу Родине.
– Я этого не понимаю. Родина - это абстрактное понятие, это место, где вы родились, и всё. И потом, вас никто не заставлял выполнять эту мифическую присягу. Лучше скажите честно, вам заплатили? И очень хорошо заплатили?
– Мистер Смит, не говорите глупостей.
– Но в самом деле, я ничего не понимаю!
Неожиданно мальчишка на соседней лавочке оторвался от игры и громко сказал:
– Дяденька, ну что вы ему объясняете, он же всё равно ничего не поймёт.
Наступила длинная пауза, мистер Смит смотрел на ребёнка удивлёнными глазами. Первой пришла в себя мама:
– Ты чего вмешиваешься в разговор взрослых, кто тебе позволил?!
– Извините, мистер Смит, - сказал Фёдор, - но я больше не смею занимать ваше драгоценное время.
– Как вам будет угодно!
– произнёс с раздражением американец, он быстро встал и зашагал по аллее.
– Иди сюда, малыш!
Мальчишка спрыгнул со скамейки и подошёл к Фёдору.
– Тебя как зовут?
– Ваня.
– А меня Фёдор. Значит, будем знакомы.
– И они пожали друг другу руки.
– Вы уж извините, пожалуйста, - сказала молодая мама.
– Да ничего, ничего, у вас отличный сын!
– Дяденька, а вы Дом Советов защищали?
– Да.
Мальчишка сокрушённо вздохнул.
– А меня не пустили.
– Это не ребёнок, это просто наказание какое-то!
– опять произнесла молодая мама.
– Представляете, собрал вокруг себя ещё восемь мальчишек, они взяли палки, набрали камней, перелезли через забор и пошли защищать Дом Советов, у воспитательницы чуть инфаркт не случился. Хорошо, что прохожие их задержали, а то бы ушли.
– Дяденька, а хотите, я вам стихотворение прочту?
– Прочти.
Мальчишка отступил на один шаг и громко, с выражением, начал читать:
Аты-баты, шли солдаты,
Шли солдаты на войну.
Аты-баты, по Арбату,
Защищать свою страну.
Не солдатик оловянный
С оловянною трубой,
А трубач в тиши туманной
Сбор играет боевой!
У чернильной старой башни
Под часами бой кипит.
Бой неравный, рукопашный,
Вот упал сержант бесстрашный,