Чтение онлайн

— Я хочу домой! — хныкал Гораций.

— Он меня пнул! — плакала Джейн.

Через пять минут дети заснули на диване возле камина; слезы медленно высыхали на их лицах. В комнате наступила тишина, только тихо потрескивали поленья в камине. Джейн запихнула в рот ленту от платья, а Гораций прижал к себе подушечку.

— Такое творится с самого нашего приезда сюда, — хмуро заметила Фанни. — Я была так уверена, что поездка пойдет им на пользу, но они стали практически неуправляемы, особенно Гораций. Возможно, стоило оставить его в Уэнтуотере. Они никогда себя так не вели. Думаю, сын очень сердится на меня. — И она рассмеялась, хотя смех ее был близок к плачу. — Значит, Гораций отпустил нас?

— Думаю… думаю, да.

— Он не заберет у меня детей?

Роза не знала, что сказать

в ответ.

— Он… он успокоится, я полагаю. Я не знаю, что он предпримет.

— Понятно. — Роза, взглянув на озабоченное лицо кузины, подумала, не сошли ли они с ума. — Мы только во Франции! — продолжала Фанни. — Ты думаешь, мы когда-нибудь попадем в Индию?

— Фанни, Фанни, послушай! Джордж, Уильям и Долли едут в том же направлении!

— Что?

Роза рассказала о визите Долли.

— Мы уехали в ту ночь, когда узнали об этом. Они не могли сильно отстать.

— Но… он не знает о ребенке Гарри?

— Конечно, нет.

— Тогда это не имеет значения, Роза. Ты можешь сделать вид, что интересуешься иероглифами!

— Это всегда имеет значение, когда Джордж неподалеку! Поверить не могу, что они вздумали путешествовать именно сейчас!

— Тогда мы должны немедленно покинуть Париж!

— Но нам следует увидеться с Пьером Монтаном. Мне необходимо встретиться с ним.

Фанни снова заметила странную интонацию в голосе Розы, когда та говорила о французе.

— Ну разумеется, ты встретишься с ним. Уверена, что он поможет нам.

— Я послала ему записку, как только мы приехали, — сообщила Роза. — Я написала, что мы отправимся в Комиссию завтра утром, что мы хотели уехать из Лондона как можно скорее! Также я написала, что Гораций решил не сопровождать нас. Не знаю, что он ответит на это… наверное, расскажет много страшных историй о женщинах, которые путешествовали в одиночку.

Роза как-то странно вела себя. Фанни заметила это, но ничего не сказала, лишь произнесла:

— Вероятно, мы оставим детей с Мэтти, когда поедем в Комиссию. Они будут только мешать нам.

— Ах, Фанни… пускай они поедут с нами. Думаю, даже маленькие дети будут потрясены при виде сокровищ.

— Мы уже побывали в Лувре. Они не были потрясены. Я хотела насладиться видом той прекрасной длинной галереи, но Гораций принялся гоняться по ней за Джейни, задевая статуи и вопя. Это был настоящий кошмар. Так или иначе, нас попросили уйти! — Кузины рассмеялись. — Гораций никогда не расставался с отцом, — добавила Фанни. — И думаю, что «Hotel de l’Empire» произвел на него неизгладимое впечатление.

— Боже, вы остановились там?

— Ты сказала, что это безопасное место. Никогда бы не подумала, что буду заботиться о безопасности, но с детьми по-другому нельзя. У нас большой номер, но мы спим вместе на одной кровати. И мне все равно, что гостиница набита самыми противными английскими путешественниками!

— Но он такой дорогой!

— У меня много денег.

Теперь настал черед Розы обеспокоиться.

— Джордж остановится именно в этой гостинице. Я поселилась на левом берегу, чтобы случайно не встретить их. Мы должны немедленно уезжать. Как только поговорим с Пьером.

Мэтти принесла красного вина и горячей воды.

— Я хотела бы прогуляться завтра, когда вы будете у месье Монтана, мисс Роза. Я пойду к лодкам на реке. Готова поклясться, там найдется кто-нибудь, кто слыхал о Корнелиусе Брауне.

Мэтти принялась прибирать, напевая себе что-то под нос.

А Роза и Фанни выпили вина с горячей водой. По жилам моментально разлилось приятное тепло, щеки порозовели. Они забыли обо всех проблемах и начали мечтать о том, что их ждет в этом приключении. Наконец они позволили себе расслабиться. С улицы доносились голоса прохожих: «Allons» [81] или «Au revoir, mon ami» [82] , «Que voulez-vous, monsier?» [83] . Кто-то невнятно пел, и слова терялись вдали. Им показалось, что их отважная одиссея наконец началась.

В ту ночь Розе снился сон, какой обычно снится героиням новых романов. Ей снилось, что Пьер Монтан до сих пор любит ее, что они найдут ребенка и будут жить долго и счастливо.

Сердце Розы билось так часто, что она буквально слышала его. Словно оно хотело еще раз опровергнуть ее слова, однажды сказанные Фанни: «Он не заставляет мое сердце биться быстрее». Роза чувствовала, что ее слегка трясет. Поэтому она сцепила руки, чтобы это не было заметно. Она расскажет ему. Она увидит его.

Они вышли из кареты возле Комиссии по делам Египта. Ярко светило солнце, люди весело переговаривались на улице. Джейн увидела его и попыталась побежать к нему, но миниатюрные туфельки на маленьких ножках и длинная юбка мешали ей. Наконец она оказалась у двери.

Было нечто особенное в том, как он нагнулся, чтобы поздороваться с Джейн, в его непосредственности и открытости в тот весенний день. Кто-то поприветствовал его, он со смехом ответил: «Attendez, mon ami!» [84] . Роза почувствовала, что краснеет. Это был не тот мужчина с чутким любящим сердцем, таким же, как у нее, который искал ее. Он ее вообще не искал. Ее лицо залил не румянец смущения, но краска паники. «Неужели я опоздала?» Она быстро повернулась к Фанни, но Фанни наблюдала за дочерью, которая рассказывала Пьеру о путешествии. Затем Пьер галантно поприветствовал дам, каждой поцеловал руку. Но было в выражении его лица что-то чужое. Это стало для нее настоящим ударом: «Я потеряла его». Роза почувствовала в груди холодок, когда он равнодушно взял ее за руку.

Гораций стеснялся и потому держался в сторонке.

— Добрый день, молодой человек, — сказал Пьер, заметив мальчика. — Должно быть, ты Гораций?

— Откуда вы знаете, кто я? — спросил он сухо.

— Я сказала ему, — ответила Джейн. Гораций хотел было ущипнуть ее, но обстоятельства не позволяли это сделать.

— Полагаю, ты собирался ущипнуть сестру? — спросил Пьер Монтан.

Гораций покраснел до корней волос, выпрямился во весь свой рост шестилетнего мальчика и заложил руки за спину. Он был красив — смущенный и вместе с тем напыщенный. Фанни отвернулась, чтобы не рассмеяться или обнять его.

Однако возможность увидеть статуи львов с человеческими лицами, провести пальцами по полированным головам миниатюрных кошек, увидеть ярчайшие полотна размером со стену, рассмотреть бетонную ногу, которая в сотни раз больше настоящей, на некоторое время затмила для этих маленьких детей весь остальной мир. Они не могли произнести ни слова, так велико было их изумление. Они прошли по комнатам, наполненным сокровищами, мимо многочисленных странных картин и артефактов. Дети не могли понять, куда попали. Уэнтуотер стал казаться лишь сном, их жизнь стала сном. Наконец они начали плакать. Но Пьер Монтан дал им французского сахара, и они успокоились. Фанни безмолвствовала. Роза рассказывала ей об этом месте, но это не подготовило ее к необычным картинам, замысловатым надписям, полуразрушенным статуям или ярким краскам. Она была удивлена, когда увидела в этом месте голубой перстень, который сиял когда-то на морщинистом пальце вдовствующей виконтессы. Сквозь окна пробивались солнечные лучи, повсюду горели лампы, однако для Фанни сокровища были темными, потемневшими от времени и тайного смысла, ибо не возникало сомнения, что она глядела на божества, спокойные и прекрасные.