Роза и червь.
Шрифт:
— Не надо, — Саид понял не всё, но общую идею уловил. Он попытался представить себе эту Рианнон… Вечная тьма, в которой порхают, как летучие мыши, эти бледные головастики… бр-р, какая жуть! — Скажи, а эти… лоугравы… они вами правят? Эта Рианнон у вас типа столицы?
— Нет, лоугравы нами не правят. Рианнон — рядовая колония. Наша столица находится на Венере и называется… С тобой хочет говорить капитан Конти, — оборвала кошка сама себя. — Принять вызов?
— Прими!
Саид подумал, что не помешает потом узнать у Кэт, почему Конти — не «доктор»,
— Привет, Саид, ещё раз. С тобой хотят говорить родители.
Саид взволнованно соскочил с кресла. Что он скажет родителям, как всё объяснит? Отец убьёт его за то, что ходил в Старую Москву… Конти небрежно откинул со лба соломенную прядь.
— Предупреждаю, — сказал он уже без улыбки, — о чёрном цветке говорить нельзя. Тебя укусила муха, чем-то заразила. Если заикнёшься о цветке, я отключу связь. И больше говорить с родителями не разрешу. Понял?
— Конечно, — Саид испытал невероятное облегчение — не придётся говорить о Старой Москве! — Никакого цветка не было, меня укусила муха. У мусорной кучи за мясным базаром.
— Молодец. Я знал, что ты умный парень. Передаю связь.
Конти исчез, окно расширилось, и Саид увидел встревоженные лица отца и матери.
— Саид-джан! Как ты? Что с тобой?
В который за сегодня раз он заверил, что чувствует себя хорошо, что воспаление прошло… Вот только его подержат несколько дней в больнице, а то болезнь заразная. Нет, ещё не кормили, но судя по всему, кормить должны хорошо. Нет, ничего передавать не надо. Успокоенные родители отключились, и как только погасло окно, опять возникла серая кошечка.
— Наша столица находится на Венере и называется Эрикс, — окончила она прерванную фразу. — Но не все колонии ей подчиняются. Рассказать подробнее?
— Погоди, — сказал Саид. — Мне надо передохнуть.
Он снял очки и походил по палате, собираясь с мыслями.
Кажется, эта кошка в самом деле знает всё на свете. Но если он будет спрашивать про всё подряд… Он узнает бездну ненужных мелочей — и никогда не доберётся до важного.
Надо начать с главного вопроса.
— Кэт! Что со мной будет?
Кошка задумалась, наклонив голову вбок.
— Сегодня? — уточнила она. — В 20–00 по местному времени ужин. В 21–00 вечерний осмотр. В 22–00 отход ко сну. Рассказать подробнее?
ЭПИЗОД ПЛЮЩА
Директорский кабинет располагался на верхнем, двадцатом, этаже земного филиала «Рианнон Биосервис». Панорамное окно открывало вид на половину Новой Москвы с её коттеджами в зелени одинаковых кварталов и широкими улицами-газонами. За кранами порта и зеркальной полосой канала источали пар гиперболоиды-градирни ТЯЭС. Затемнённая секция окна прятала солнце, клонящееся к закату.
Ллеу Гриффит в официальном белом дзентае с золотыми нашивками в виде конских голов восседал во главе стола в своём передвижном кресле. Перед ним сидели сотрудники рабочей группы — врачи Шефер и Брендан, а с ними Брэм «Арлекин» Конти, старший оперативник экстрагарда. Сервобот с тихим жужжанием объехал стол, ставя перед каждым по чашке кофе.
— Начнём, коллеги, — заговорил Гриффит, когда сервобот скрылся в стенной
нише. — Капитан Конти, вам слово.— Есть. — Конти коротко кивнул и начал без предисловий: — Мы его нашли. Вот он. — Перед глазами каждого участника совещания возникла фотография: странный высокий цветок, сверкающий смоляным отливом листвы среди пыльно-жёлтого бурьяна. — Я послал к нему сторожевого бота, но на что-то большее не рискнул. Если мы начнём работать по-крупному, это заметит Новая Москва. И потребует разъяснений.
— Да, отдавать его НМ нельзя, — Гриффит нахмурился, его аура подёрнулась чёрной мглой озабоченности. — Что предлагаете делать?
— А при чём тут Новая Москва? — пожал круглыми плечами Шефер. — Находка-то наша.
— На их земле, — заметил Гриффит. — И по закону принадлежит колонии, а не нам. Отсюда и секретность. — Он поднёс чашку ко рту. Из маски хоботком вытянулась трубочка и погрузилась в кофе. — Итак, капитан? Как нам скрытно заполучить этот цветок?
— Дайте робота-экскаватор, — безразлично сказал Конти, — и небольшой грузовик. Сегодня же вырезаю десяток кубов грунта с цветком и привожу сюда. Всё.
— А если Колония заметит и начнёт задавать вопросы? — рискнул вмешаться в разговор Брендан.
— Для сочинения ответов существует пиар-отдел, — Конти не повернул головы в его сторону.
— За какое время управитесь? — спросил Гриффит.
— За час-полтора. НМ просто не успеет среагировать.
Гриффит кивнул.
— На случай, если успеет — отправьте вооружённую охрану. Если вас захотят остановить… вы знаете что делать. Разрешаю применить силу при необходимости.
— Это маловероятно.
— Но ваши люди, конечно, не должны приближаться к цветку. Пусть с ним работают только роботы. Теперь вы, мастер, — директор повернулся к Шеферу. — Что выяснили насчёт мальчика?
— О, немало интересного, — андрогин довольно улыбнулся и пригубил из чашки. — Хороший кофе. Люблю, когда с кардамоном. От места поражения разрастается некое новообразование. — Перед взорами присутствующих замелькали рентгеновские снимки каких-то ветвистых структур. — Растёт очень быстро, где-то по два сантиметра в час, в глиальной ткани вокруг нервных волокон. Оплетает их, как плющ — ствол дерева. Сейчас уже поражено всё предплечье. Химически — это сеть из правозакрученных полипептидов, полиамидов и ещё какой-то полимерной дряни, которую я пока не распознал. Самоорганизующийся супрамолекулярный комплекс. Я его назвал «мелантема». Надо же было как-то его назвать.
Гриффит нахмурил безволосые брови.
— Что этот… плющ… эта ваша мелантема делает? Как влияет на организм?
Шефер развёл руками.
— Пока никак, если не считать начальной иммунной реакции.
— Это заразно?
— Только при введении в кровь. Серво, ещё чашечку! — окликнул Шефер сервобота. — Я вводил фрагменты мелантемы лабораторным мышам. Все успешно инфицированы.
— И что? Она уже целиком их захватила?
— Она не захватывает организм целиком. Только оплетает нервные волокна. Периферическая нервная система — да, полностью поражена. Сейчас идёт колонизация головного и спинного мозга. Это уже намного медленнее, миллиметры в час.